Глава седьмая

 

СВЯТОЙ ГРОТ В МАНРЕЗЕ

 

Когда идущий из Барселоны поезд начинает замедлять ход перед станцией Манреза, перед взором путешественника предстает, с пра­вой стороны, на небольшой возвышенности, омываемой рекою Кардонер, просторный дом в несколько этажей.

«Ла Санта Куэва» (Святой Грот) — не без гордости говорят испанцы, указывая на него иностранцам.

Действительно, почти над самой Санта Куэва поселились сыны свя­того Игнатия. В церкви, занимающей весь нижний этаж, они препо­дают желающим Духовные Упражнения — творение их отца.

Счастливы те, кто сподобились совершить здесь Духовные Упраж­нения!..

25 марта 1522 г., с восходом солнца, Игнатий, как мы уже видели, стал спускаться из Монсерата, избегая обычных дорог. Наверху он узнал, вероятно от Иоанна Шанонеса, что некий фламандец, каноник Адриан из Утрехта, стал Папою под именем Адриана VI. Папа теперь находится на пути в Барселону и пересекает весь север Испании, те местности, где Игнатий пользуется широкой известностью. Разве не был новый Папа принят на днях его бывшим владыкой, герцогом Нахейры?

Во что бы то ни стало он должен уклониться от встречи с папским кортежем. Именнов этом и заключается причина его бегства (околь­ными путями)в Манрезу.

В то время Манреза была городком с населением в 2000 жителей. Игнатий заметил его издали, так как городок лежал на возвышеннос­ти. Около старинного римского моста, переброшенного через реку, жилищ было мало. Вся эта местность покрыта садами, своей зеленью оживляющими долину, окаймленную возвышающимися над нею скала­ми и гротами.

И когда Игнатий перешел мост, он вышел на одну из этих пещер. Он пробрался через кусты, заграждавшие ее вход, и понял, что смо­жет молиться в этом уединенном месте.

Первое появление Игнатия в городе сразу же вызвало всеобщее удивление. Дети бежали за ним с насмешками, называя его «человеком в мешке». Но взрослые не презирали его: они сразу поняли, что оде­тый в мешок незнакомец, называвший себя «паломником», с непокрытой головой, с развевающимися на ветру волосами, с длинной боро­дой, с босой левой ногой и с перевязанной и обутой в туфлю правой, но с тонкими руками, благородными чертами лица и с взглядом, пол­ным доброты, — человек таинственного происхождения.

Игнатий усердно предавался долгим молитвам в разных храмах города, утром присутствовал на мессе, а вечером — на вечерне канони­ков в соборе; он неизменно отказывался от мяса и вина, когда он соби­рал подаяние у дверей домов. И очень скоро к нему стали относиться как к святому. Благочестивые люди почитали его, называя «Иль Санто» (святой). И когда через некоторое время после прихода он захво­рал, одна состоятельная семья из Манрезы приютила его у себя и с почтительной преданностью ухаживала за ним; после этого она же поместила его в доминиканский монастырь, где он получил келью. Здесь он нашел себе пристанище, здесь он перечитывал свои духов­ные книги и исписанную синими и красными чернилами тетрадь; здесь же он проводил ночи, когда не ухаживал в больнице за страждущими, или не молился и не каялся в Святом Гроте.

Таким образом, жизнь его проходила в уходе за больными, в собира­нии подаяний или в молитвах в храмах Божьей Матери или в Святом Гроте.

Только это и было известно о «паломнике» жителям Манрезы.

Мы же знаем о нем гораздо больше, так как его повествования про­ливают свет на все то, что совершал в нем Господь.

Здесь мы вступаем в таинственный сад... Манреза навсегда останет­ся для Игнатия наиблагословеннейшей землей. Он мог бы сказать, как Иаков, проснувшийся после того, как увидел ангелов, подымающихся и спускающихся по таинственной лестнице, и с не меньшим основа­нием: «Здесь врата неба». Говорят, что в Манрезе в звездные ночи он подолгу созерцал небо. Позже, в Риме, с маленького балкона своей комнаты он предавался тем же созерцаниям, прибавляя: «Если внеш­ний вид его столь прекрасен, каким же должно быть само небо!»

В Манрезе ему открылось нечто небесное...

Однако за уготованные ему ценнейшие дары благодати Бог послал ему тяжелые испытания.

Вскоре после прихода в город он стал ощущать то, чего он никогда не испытывал со времени своего обращения, — отвращение к молитве, с последующими радостными состояниями, за которыми опять следо­вали периоды духовной сухости. Не искушенный в бранях Господних, он вдруг стал спрашивать себя, была ли его исповедь в Монсерате тем, чем она должна была быть. И тогда он познал то, через что прошло столько душ, после грешной жизни вернувшихся к Богу.

Один из каноников собора имел неосторожность сказать ему. «Письменно исчислите грехи, которые вас беспокоят». Средство ока­залось хуже болезни.

Другой духовник запретил ему возвращаться к прошлому. Исцеле­ние было обеспечено. Но, к несчастью, он прибавил: «при условии, что вы исповедали все без исключения грехи».

«Это длилось много месяцев, - говорит нам святой Игнатий. - Под­час страдание было столь велико, что я бросался на колени и кричал: Господи, люди ничего не могут! Укажи мне средство! Я готов на все - лишь бы найти его». Ему казалось, что он нашел пример в жизни одно­го святого, который целую неделю оставался без еды и пития, чтобы заставить небо внять ему.

Однако один из священников приказывает ему выйти из поста. В течение двух дней он вкушает мир, но затем мучения овладевают им с новой силой.

Иное искушение подстерегало Игнатия: ему хотелось выброситься из окна кельи в пропасть. В смятении бедная его душа, оставшаяся без руководства, повторяла: «Нет! нет! самоубийство грех, я не хочу оско­рблять Бога».

Было ясно, что Господь сам пожелал исцелить его и научил его использовать для этого, как это уже было в Лойоле, собственный рас­судок. «Однажды я стал доискиваться: каким путем пришли ко мне эти сомнения и какое действие они производили в моей душе? У меня было впечатление, что я пробуждался от сна, что плащ как бы спадал с моих плеч. Вполне сознательно я решил больше не исповедоваться в прошлых грехах.Я понял, что в таком исповедании заключено дейст­вие злого духа».

Впоследствии Игнатий постоянно повторял: «Выздоровевший по­лучает звание врача». В книге Духовных Упражнений он изложил нам правила для излечения подобных сомнений.

Быть может, Бог хотел, чтобы по излечении долгой душевной бо­лезни Игнатий приобрел степень доктора, научающего мир.

*

Отныне сам Отец светов будет водить его. Казалось, будто Его Отцовское сердце хотело изгладить из памяти Игнатия страдания, которые оно соблаговолило попустить для Славы Своего Божествен­ного Величия. Подобно ангелу Мудрости, заградим уста наши. Как понять непонятное?

Свет, который можно извлечь из слов Игнатия, позволяет нам дога­дываться, откуда идет сила Духовных Упражнений, которые он начнет составлять в келье доминиканского монастыря, и почему инквизиция, которая за эту книгу несколько раз приговаривала его к тюремному заключению, всякий раз должна была освобождать его, и почему все Папы, которым пришлось рассматривать этот труд, во всеуслышание признавали его «безошибочным во всех частях и весьма способным возвышать души».

Не останавливаясь ни на изумительном и продолжительном виде­нии Пресвятой Троицы, видении, которое заставило его, после того как он пришел в себя, целый день плакать от радости, ни на многочис­ленных явлениях Богочеловека и Господа нашего, которого он видел своими внутренними очами, ни на явлениях Пресвятой Богородицы, которую он видел «с ясностью, заставлявшей душу испытывать небес­ные радости» (так называемые умные, духовно наиболее высокие виде­ния), мы подходим к знаменитому прозрению на Кардонере, породив­шему Упражнения. Вот что говорит об этом сам Игнатий: «То, что я испытал на берегах Кардонера, бесконечно все превосходит, и до это­го я не испытывал ничего подобного. С этого времени новое солнце светило мне.

Однажды, когда я, благочестия ради, шел в церковь, находившуюся вне города, и следовал по дороге вдоль реки, я остановился, всматри­ваясь в ее глубину. И глаза моего разумения начали открываться. Это не было видение, но мне было дано разумение многих вещей, как духовных, так и касающихся веры, а равно и человеческих наук, и с такой большой ясностью, что все это показалось мне новым. Невоз­можно перечислить в отдельности все то, что стало мне известным. Достаточно сказать, что я получил великий свет разумения, так что, если сложить всю помощь» на протяжении всей жизни полученную мною от Бога, и все приобретенные мною знания, то мне кажется, что это было бы меньше, чем то, что я получил в этом единственном слу­чае. Мне казалось, что я стал иным человеком — человеком с изменив­шимся сознанием. Все это продолжалось самое большее три минуты».

После такого чудесного излияния божественной мудрости не приходится удивляться тому, что Игнатий смог написать книгу Духов­ных Упражнений.

«Простая и незамысловатая по форме, книга эта — дело рук челове­ческих. Рыцарь шестнадцатого века, как и малограмотный солдат оставили в ней свой след. Однако простота ее столь же глубока, как Священное Писание; и изумительная гармоничная цельность, блеск отдельных страниц, точность предлагаемых уроков свидетельствуют о вдохновении свыше, которое направляло руку автора. Его Наставни­ком был Бог, Который по Своей воле сокращает все пути».

Между прочим, согласно традиции, дорогой Обществу Иисуса, Пресвятая Дева сыграла совершенно особую роль в событиях Кардонера.

Один из Отцов Генералов велел изобразить Игнатия на коленях в гроте, принимающим из рук Пресвятой Марии Духовные Упражнения. В этом изображении наиболее полно раскрылась вера всех сынов свя­того Игнатия.

 

*

 

Зима 1522 года оказалась очень тяжелой для нашего паломника. Тяжкая болезнь на долгие недели приковала его к постели. Игнатий очень ослабел и поэтому был вынужден сменить одежду и обувь. Мешок, купленный по дороге в Монсерат, был оставлен в одной из семей. Взамен он получил две коричневые туники из грубого сукна.

Впрочем, Игнатий не ведал того, что было ему уготовано Провиде­нием. Лишь одно казалось ему ясным: он должен отправиться в Иеру­салим. Поэтому 28 февраля 1523 г. он направился в Барселону.