Глава восемнадцатая

О способе противоборствования случайным движениям

 

Естьли ты не научилась еще побеждать или мужественно сносить обиды и противные приключения, а желала бы приучить себя к тому, то должно заблаговременно приуготовлять себя и в готовности ожидать таковых случаев. Способ предусмотрительства и готовности следующий: прежде узнать страсти и свойство слабостей своих, что и как, потом примечать тех людей, с которыми обращаешься, и место, где находишься, тогда удобно узнать можешь, что и когда может случиться с тобою. 

Естьли же какая противность нечаянно постигнет тебя откуда-нибудь, сверх того, почему уже приуготовлено твое сердце, способное к понесению оного бремени, то можешь употребить следующее средство, и получишь особливую помощь: 

Как скоро почувствуешь в себе тягость, происшедшую от какой-либо обиды или особливого какого огорчения, то старайся немедленно, сколько можно преодолев себя, устремить мысли свои к Богу; почитай то за величайшую благость и милость Его к тебе, когда Он посетил тебя сим несчастием и навел на тебя такую печаль, дабы ты, по любви к Нему понесши оную тяжесть, более исправляла себя и, всегда вяще приближаясь к Богу своему, могла с Ним соединиться. 

Познав Божие благоволение в том, чтоб ты сносила оное несчастие, обрати мысль твою к себе и скажи сама в себе: — Чего ради, душа моя, возбраняешь мне нести крест, возлагаемый на меня не человеком, но Самим Богом? 

Наконец представь себе живо духовную сладость, сокрывающуюся в горести крестной, сими и подобными утешительными словами: — Крест всечестный, предназначенный мне Провидением еще прежде пришествия моего в мир сей! О крест любезнейший, дражайшим и сладчайшим Иисусом, распеншимся на тебе, в сладость премененный! Приими меня и пригвозди к себе, дабы чрез тебя удостоил меня принятия Тот, Кто, на тебе умирая, даровал мне искупление. 

А естьли по слабости твоей с начала и будешь преодолена страстию так, что ты не будешь на то время в состоянии прибегнуть к Богу, то и тогда не унывай, но старайся все то преодолевать, дабы не быть пораженным. 

Самое лучшее лекарство между прочими против тех движений есть отдалять случаи, от которых они происходят, например, когда ты видишь, что по причине пристрастия твоего к какой вещи беспокоишься и гневаешься. Естьли что-либо препятствует тебе в получении оной, то лекарство состоит в том, чтоб искоренить свое пристрастие в своем сердце. 

Но естьли беспокойство и ярость рождается в тебе не от какой вещи, но от человека, которого ты ненавидишь даже до того, что всякие движения и речи его тебя беспокоят и побуждают ко гневу, то в сем случае лучшее врачевство — преломить волю твою и принудить себя любить ту особу и почитать его твоим другом. Ибо, сверх того, что и он есть такое же существо, сотворенное всемогущей рукою Божиею и искупленное дражайшею кровию Спасителя, как и ты, сие подает тебе также случай чрез таковое терпение уподобляться всевышнему Богу, Который ко всем благ и милосерд. 

 

Глава девятнадцатая

О способе сражения против телесного зла

 

Против сего зла сражаться надлежит другим и особливым образом, сверх выше упомянутых. 

Итак, дабы ты могла благоразумно поступать в сей брани, то должна принять во уважение тройственное время, то есть: 

1.              Будущее, прежде нежели искушение произойдет. 

2.              Настоящее, когда оно действует. 

3.              Прошедшее, когда сие уже прошло. Прежде, нежели постигнут тебя сии искушения, должно сражаться против причины, от которой происходят сии искушения, убегая самих их. А естьли когда без того обойтись невозможно, удаляйся роскошей и забав, сохраняя стыд и скромность. 

Не полагайся на то, что ты в то время ничего такового не чувствуешь или что уже по твоим летам не имеешь сих телесных побуждений, ибо зло сие исполнит то в одну минуту, чего чрез многие лета не сделало. Оно весьма часто сокрывает сети свои, и не чувствительно уловляет, и тем больше вредит, принимая личину дружества и спокойствия, дабы не подать никому никакого сомнения. 

Весьма того беречься надобно, как и опыт самый научает многократно, когда происходит по каким-нибудь добрым причинам дружба и доверенность между какими особами, например в рассуждении родства, людскости или из почтения к добродетелям какого человека, и в том случае при частом обращении вмешается здесь какое-нибудь злое увеселение. Ибо оное, неприметно возрастая в сердце и приводя в слабость силы нашей души, разум наш ежедневно более помрачает так, что многие скоро и то почтут за маловажное, что весьма вредно и опасно, как нежные взгляды, любовные и шуточные взаимные обращения, чрез что легко можно подпасть весьма тяжким и весьма к преодолению трудным искушениям: 

1.              Убегай всемерно сего ала, как только явятся где-нибудь хотя малые признаки или тень оного. 

Человек по своей слабости и наклонности ко злу подобен сухой траве или такому веществу, которое весьма удобно зажигается. Не думай, что ты напоена доброю волею, как водою, и что имеешь постоянную решимость лучше умереть, нежели и самым малым грехом оскорбить величество Божие, ибо частое обращение сей телесный огонь так иссушит в нас воду доброй воли и во мгновение ока так возгорится, что и самая тесная дружба тогда будет не действительна. Тогда человек не станет бояться Бога, позабудет честь свою, жизнь для него будет ничто и самые адские муки ему нестрашны. Итак, повторяю, убегай такового зла, ибо подлинно возгоришься и будешь истреблен сим пламенем. 

2.              Убегай праздности, будь осторожна и во всем прилежна, а особливо в делах или предприятиях, касающихся до твоего звания. 

3.              Никогда не сопротивляйся начальникам твоим, во всем будь им послушна, возложенные на тебя должности исполняй охотно, хотя бы они казались тебе тяжкими и противными. 

4.              Никогда не осуждай ближнего твоего, а особливо когда он впал в какой явный грех, в таком случае ты должна болезновать о нем, а не злобствовать или презирать его. Ибо из падения его ты можешь почерпнуть себе наставление в смирении и признании своей малости и ничтожности. Главное твое попечение в жизни да будет — молитвою соединяться с Богом и, увидя таковые случаи, более еще убегать худых сообществ, развратных обычаев и всего того, в чем сокрывается хотя малая опасность к поползновению. 

А ежели ты скора и удобопреклонна к осуждению и имеешь навык презирать других, то познай, что таким же образом к наказанию твоему Бог попустит и тебе впасть в такой же грех, за который осуждаешь ближнего, для того токмо, дабы ты познала себя, смирилась чрез падение и подумала бы о врачевании сугубой твоей язвы. 

А естьли ты, осуждая других, сама и не падешь и чрез то не только не оставляешь сего злого твоего навыка, но еще более делаешься гордой, то весьма надобно сомневаться о тебе. 

5. И последнее. Храни себя от тщеславия своими добродетелями и духовными увеселениями, которые в себе чувствуешь, будто ты уже укрепилась противу зла, и не думай, что враги твои оставили телесную брань против тебя, что кажется тебе, будто ты уже их презираешь и имеешь к ним отвращение и ненависть, но знай, что естьли не будешь осторожна, то очень легко подвержна будешь неизвестной гибели. 

Во время искушения испытывай прилежно, от внутренних ли или от наружных причин происходит сие искушение. 

Наружными причинами я называю любопытство видения и слышания, излишество выдуманных кушанье в, одеяния, также обращения и разговоры, которые многие употребляют для возбуждения телесного увеселения, полезное лекарство в сем случае благопристойность и скромность во всяком деле твоем, чтоб не желать о том ни слышать, ниже видеть того, что противно благопристойности. Весьма полезно удаляться заблаговременно такого случая. 

А внутренние причины сего зла суть чувственные увеселения и мысли, происходящие или от худых навыков, или от диавольского побуждения. 

Чувственное услаждение умерщвляется постом и молитвами. 

Против мыслей, с которой бы стороны ни восставали, предлагаю здесь некоторые средства: 

1.              Заниматься разными делами, приличными твоему состоянию, как-то: читать, писать, служить больным или что-нибудь другое работать. 

 
             2.              Упражняться в молитве и Богомыслии или чтении духовных книг. Когда же приметишь, что начинают восставать в тебе нечистые мысли или, лучше еще, самые движения, обыкновенно таким мыслям предшествующие, то немедленно устреми мысль твою к Богу и воззови к Нему сим или сему подобным образом: — Иисусе мой сладчайший! Молю Тя, сохрани мя, да не впаду в руки врагов моих.  

Также, объемля душевно Святой Крест, на котором распят Сын Божий, и, лобызая духом святейшие раны ног Его, излей из недр сердца твоего таковое моление: — О язвы Божественные, язвы любезные! Избавьте меня, бедную грешницу, от сей опасности, напоив мое сердце силою своею. 

Размышление твое оканчивай всегда сим или другим образом: — В лады ко и Боже мой! Избави мя от врагов моих сильных, восстающих на мя, в честь и славу Твоего величества и неизреченного Твоего милосердия. 

Берегися, сколько можно, чтобы мысль твоя и по неведению не преклонилась к тому греху, рассуждая о нем, ибо и самое воспоминание оного небезопасно. 

Кроме того, предоберегаю тебя не вдаваться в брань с твоими ис­кушениями, думая, согласиться ли с ними или нет. Ибо хотя такой поступок имеет некоторый вид добродетели и благочестия, однако под тем кроется великая диавольская хитрость, как бы тебя привесть в замешательство, смущение и робость. 

Он занимает тебя такими рассуждениями для того, что надеется удобнее тебя привлечь с собою ко греху или какому-нибудь преступлению. 

В таком телесном искушении, когда ты довольно не уверена, имеешь ли наклонность к нему или нет, нужно тебе объявить отцу духовному, и, положась на мудрые его советы, будешь ты спокойна, и перед тем духовным отцом не только дела свои, но даже мысль и сердце твое должна ты открыть. Хотя бы тебя стыд или страх отводил от того, но ты, невзирая на сии препятствия, объяви все злые твои помышления. Ибо когда против других врагов наших великою защитою бывает смирение, помощию которого удобно врагов своих побеждаем, то кольми паче в сем случае. Не обладал бы нами так жестоко трех, естьли бы мы не имели гордости, особливо в то время, когда уже сильно действуют искушения. 

А когда уже пройдут искушения, то ты еще должна иметь осторожность, хотя бы тебе и казалося, что уже ты от них освобождена и никакой опасности нет, отвлекая свою мысль от таких вещей, которые могут подать причину к искушениям, хотя бы между оными и такие были, которые бы могли казаться не заключающими в себе никакой противности или имеющими хороший конец, ибо и те часто превращаются противным образом. 

Поелику все дела испорченной нашей природы, всегда склонной ко злу, обманчивы, они сокрывают в себе сети коварного врага, который принимает на себя вид светлого ангела, дабы удобнее повергнуть нас в бездну грехов. 

 

Глава двадцатая

О средстве войны против небрежения

 

Чтобы тебе не сделаться рабой небрежения, которое не только в духовных твоих упражнениях препятствовать, но и тебя саму в руки врагов твоих предать удобно может, старайся прилежно наблюдать сии правила: 

1.              Убегай всяких худых обращений, прихотей, забав и всего того, что твоему состоянию неприлично. 

2.              Старайся все благие наставления и повеления твоих начальников исполнять без замедления, сколько ты можешь разуметь волю и желание их. Ибо одна минута отлагательства удобно влечет за собою другую, а сия третию и так далее, поелику чувствительность к сему удобнее преклоняется, нежели к первому, находя удовольствие в праздности или недейственности. 

Отсюда то происходит, что мы дела свои или весьма медленно начинаем или и вовсе, нерадя об них, оставляем. 

И так навык небрежения, усилившись в нас, до того нас доводит, что мы, будучи им управляемы, предполагаем срок исправиться и после уже быть ревностными и прилежными, но в самое то время мы весьма нерадивы. 

Сие крайнее нерадение, внедрясь в нас, не только волю нашу заражает своим ядом и производит в ней отвращение к добрым делам, но и разум удобно ослепляет, дабы он не мог видеть того, что из постановления нашего не добро, но зло происходит, то есть когда мы полагаем впредь исправлять оные с большим старанием и ревностию и когда то дело, которое в то самое время должно быть исполнено, или совсем оставляем, или по крайней мере отлагаем оное на другое время. Не довольно того, чтобы ты свое дело сделала в короткое время, но нужно, чтобы оное в надлежащее время было исполнено, как самое дело обстоятельства и свойства его требуют. Притом же ты должна стараться и о том, чтоб своей должности не исполнять так, дабы только с руки сбыть, но должна совершать оную с великим старанием, пристойным образом, сколько твои силы то дозволяют. Из сего можно видеть, что не есть то старание и прилежность когда мы свое дело в час отправляем и когда оное, как-нибудь сделав, с руки сбудем, но сие есть явный знак небрежения и лености, когда мы для того прежде определенного времени отправляем свое дело, дабы удобнее без всякого препятствия можно было предаться праздности и неге, например, читает ли кто какую молитву и старается скорее кончить ее, для того только, чтоб довольно осталось времени к празднословию. Сие вредоносное зло происходит оттого, что мы не уважаем цены того дела, которое совершено в надлежащее время, по преодолении всех тех трудностей, которые обыкновенно причиняют нерадение людям, желающим жить добродетельно. 

Буди в том уверена, что единое возношение сердца и мыслей наших к Богу и смиренное преклонение выи души нашей пред Ним имеет вящее достоинство и силу, нежели все сокровища мира сего. Когда противоборствуем страстям и одолеваем их, тогда небесные ангелы возлагают венец победы надуши наши. 

Прибавить должно, что Бог отьемлет и уменьшает благодать Свою у нерадивых и праздных и ощутительно увеличивает оную в тех, которые веления Его исполняют с прилежанием и ревностию, чрез что отверзается им дверь в небесное блаженство. 

А ежели ты имеешь толь слабый дух, что он не в состоянии мужественно предпринять трудов и тяжестей, то по крайней мере сие малодушие (слабость) старайся скрывать, дабы оно меньшим казалося, примечающим за тобою, нежели как оно есть. Например, совершенствование твое требует много повторяемых действий, долгого времени и неусыпного старания, дабы достигнуть добродетели, избранной тобою, ибо ты имеешь много врагов, которые препятствуют тебе приниматься за сие дело, хотя бы ты желала за несколько раз и в короткое время совершить оное, и так ты сражайся с первым твоим врагом, как бы и не думая о прочих, всегда, однако ж, имея твердое упование на Бога, что ты благодатию Его победишь их. Естьли ты таким образом поступать будешь, то подлинно леность удалится от тебя и сердце твое соделается способно к принятию добродетели, противной сему небрежению. 

То же должно разуметь и о молитве. Естьли для достижения твоего намерения в совершенствовании себя нужно будет тебе долгое время про весть в молитве, что для твоей лености весьма тягостно будет, то ты в таком случае приступай к отправлению оной так, как бы ты хотела только чрез короткое время молиться, а когда окончишь молитву, то еще прибавь мало времени, а потом еще немного, и так ты оного своего врага, нерадение, преодолеешь. 

А ежели сие твое упражнение в молитве чрез столько времени весьма тяжелым покажется, то ты сие твое сражение оставь на время, потом, немного отдохнув, паки продолжай и делай толикократно, коликократно тебя слабость одолевать и отягощать будет. 

Сей самый способ должна ты хранить и в других делах, когда много работы, которой ты за трудностию ее страшишься, беспокоишься и не принимаешься за нее. Осмелься начать одну работу, как будто и не думая о другой. Итак, работая прилежно, почти с меньшею трудностию окончишь свою работу, нежели как представляло тебе небрежение. А естьли не будешь поступать таким образом и не отважишься на все трудности, встречающиеся тебе, то знай, что нерадение так усилится в тебе, что не только в то время, когда трудности, бывающие всегда в начале духовной брани, будут велики, но и тогда, когда не будет никакой, ты будешь робка, как бы всякую минуту свежий неприятель наступал на тебя и как будто тебе предлежит новое терпение, и так в самом спокойстве всегда беспокойна будешь. 

Сие зло небрежения не только незрелые наши силы, из которых бы могли произойти добродетели, тайным ядом своим заражает, но помрачает и приобретенные добродетели. Ибо как червь снедает древо, так небрежение по неосторожности нашей развращает силы духовной жизни. Сим способом враг душевный всем людям, а особливо тем, которые предуготовляют себя к духовной жизни, поставляет сети коварства и обманов. 

Помни всегда и то, что Тот, Кто даровал тебе утреннее время, не обещал вечернего, от Его воли зависит дать тебе оное или не дать. Положим, что Он благоволил тебе дожить до вечернего времени, но ты не имеешь никаких уверений, чтобы дожить опять утреннего. Почему ты должна стараться всякий час и всякую минуту употреблять на служение Богу в тех мыслях, что Он более того времени не определил для тебя, а паче всего, что ты должна дать верный отчет за всякий час и за всякое мгновение. 

При окончании сей беседы моей напоминаю тебе, чтобы ты знала, что ты потеряла весь тот день или час, хотя бы ты и много хорошего сделала, в который упустила многие средства, служащие к победе злых твоих страстей и наклонностей, и в который день ты не принесла благодарения Спасителю за претерпенное Им ради тебя жесточайшее мучение и за отеческое Его наказание, чрез которое Он тебя сделал достойной неисчерпаемого Своего сокровища. 

 

Глава двадцать первая

0б управлении наружными нашими чувствами и о прехождении от оных к Богомыслию

 

Великих трудов стоит, чтобы приведши в порядок наши чувства, управлять оными. Ибо похоть или вожделения наши, служащие пружиною испорченной нашей природы, слепо и безрассудно стремятся к роскоши и грехам. А поелику они сами того учинить не могут, то употребляют для сего чувства, как рабов своих или как естественные орудия, и естьли только те вещи подлежат чувствам, то объемлют оные воображением, представляют мыслям и впечатлевают в душе, а оттуда рождается удовольствие, которое, по причине тесного соединения тела с похотию, разливается по всем чувствам, которые только способны к принятию таковых услаждений, что приносит великий вред душе и телу. 

Ты видишь теперь болезнь, старайся о врачевстве, смотри, чтобы твои чувства не простирались на угодные им предметы, и никогда не употребляй их к забавам, естьли того не требует нужда или чувственная твоя польза. А естьли бы когда твои чувства по неосторожности стали очень свободны, то скоро старайся обуздать их, чтобы оные, когда, прежде устремясь к бедственному увеселению, прилеплялись к оному, теперь приносили душе твоей истинные утехи от тварей, чрез которые душа твоя, пришедши в себя и восприяв крылы сил своих, соделалась способною к Богомыслию. 

Сверх того, естьли какая вещь приятна твоим внешним чувствам, то прими во уважение то, что она сама от себя ничего не имеет, но все от Бога, Который дал оной бытие, красоту и все добро, заключающееся в ее существе; тогда веселись духом, признав, что Сам Бог есть начало и причина толь многоразличных и совершенных свойств Его, которые изображены в сотворенных вещах, и что Он все сие имеет в Себе в высочайшем совершенстве, и добро, видимое тобою в творениях, есть единый луч высочайшего и бесконечного Божия совершенства. 

Естьли же приметишь, что ты, взирая на твари, прельщаешься их красотою, то вспомни, что оные ничего от себя не имеют, обрати разум и мысли твои ко Творцу, давшему им толикую лепоту, и, преисполнен будучи радости, вещай в сердце своем: — Высочайшая Премудрость Божия! Коликая для меня радость познавати Тебя, яко сущее начало бытия всех тварей! 

Также, взирая на древа, растения и подобные им, помысли, что жизнь, которою живут оные, не от себя имеют, но от Духа Божия, Которого мы не можем видеть телесными глазами. Итак, да раздастся в душе твоей таковой глас: — О истинная жизнь, от которой, в которой и для которой все твари живут и растут! О живая и истинная радость моего сердца! 

Взирая на животных, устреми мысль твою к Богу, давшему им движения и чувства, и вещай: — О Всеблагий Правитель, все устрояюший и пребывающий превыше всякого изменения, колико веселит дух мой неизменность Твоя и крепость! 

Удивленная красотою какой-либо вещи, вспомяни, что всякая красота и благолепие получила бытие свое от Бога, и тако в веселии сердца воззови к Нему: — Се струя несозданного источника! Се капля неисчерпаемого моря всех благ. О как сердце мое трепещет от радости, когда представляю вечную и неизреченную красоту Божию, Который есть вина и начало всякой сотворенной красоты! 

Видя в каком-либо человеке доброту, мудрость, справедливость и прочие добродетели, подобным образом признай, что сие в нем от 

Бога, с таковыми выражениями: — О неоцененное сокровище добродетелей, коликую радость ощущаю, что от Тебя и чрез Тебя единственно происходит всякое благо и все вещи в сравнении с Твоим совершенством ничто! Благодарю Тебя, Боже мой, за то добро и все другие милости, которые Ты даровал и даруешь ближнему моему! Помяни и меня, Господи, ибо я нища и имею великую нужду в такой или другой добродетели, например в смирении и терпении. 

Когда же хощешь начать какое дело, то прежде подумай, что главная причина твоего дела есть Сам Бог, а ты — Его орудие. Тогда, сердце твое и мысль к Нему обратив, вещай: — Какую радость ощущаю в душе моей, высочайший Строитель всей твари и Боже, что ничего без Тебя в совершенство провесть не можно! Ибо — Ты первейшая и особливейшая причина всего. 

Или когда примешь пищу, то размышляй о том, что Бог дал оной сладость и силу к продолжению твоей жизни, и потому ты, одним Богом увеселяясь, можешь сказать: — Да возрадуется дух мой о Боге, единой своей радости, ибо нигде не обретет она такой радости, как в Боге, в Нем едином совершенно утешиться и насытиться мы можем. 

Ежели какое благоухание приятно твоему обонянию, то обрати мысль твою ко производящему оное и воззови к Нему с радостным сердцем: — Господи! Благоволи, да и душа моя, очищенная от смрадных паров тленности, будет пред Тобою яко благоприятный фимиам, Тебе приносимый! 

Когда гармония музыки пленяет слух твой, тогда воспари духом к Богу: — Коль непостижимы, Боже мой, свойства бесконечного Твоего совершенства, которые, соединясь, не токмо в Тебе произ­водят неисповедимый гармонический тон, но и в самых ангелах и во всем творении Твоем. 

 

Глава двадцать вторая

О том, что вещи могут быть средством к размышлению о тайне воплощения предвечного Слова и воспоминания страдания Его 

 

Я уже показал, что мы можем от вещей, подлежащих чувствам, перейти к Богомыслию, и то покажу, что ты удобно можешь от тех же самых вещей получать побуждения к размышлению о страдании Иисуса Христа. Все может воздать нам материю, ежели восхочем познать, что Бог есть главная вина бытия, красоты и изящества во всех вещах, и ежели захочешь подумать о том, коль велика и не­постижима благость Его, Который, будучи виновником всего творения, благоволил Себя смирить до того, что принял на Себя человеческое естество, страдал и умер за человека и допустил, дабы создание Его, рукою Его содержимое, Самого Его распяло. 

Смотря на разные вещи, можешь себе приводить на мысль таинство Иисуса Христа и болезни Его, то есть когда воззрим на оружие: крест, копие, трость, гвозди и другие тем подобные к мучению Иисуса Христа принадлежащие оружия. 

Худовидный и убогий дом представляет нам вертеп и ясли, в которых лежал новорожденный Иисус. Дождь напоминает о Его крови, которою Он окропил весь мир, когда облился в вертограде кровавым потом. Камни представляют нам те камения, которые распались во время смерти его. Трясение земли то, которое по страдании Его было. Зашедшее солнце представляет помрачение солнца при страдании Христовом. Вода представляет воду, истекшую из ребр Его Божеских. И так обо всех вещах рассуждать можешь. При вине или при том, что вкусу нашему приятно, вспомни горечь желчи и оцта, которым напоевали на кресте Господа твоего. 

При ощущении благоухания приведи на мысль тот смрад трупов на горе Голгофе, которой сносил Искупитель наш Христос. Облекаясь в одежду, приводи на память, что Предвечное Слово приняло на Себя плоть, дабы тебя облещи в естество Божеское. 

Снимая оную, воспомяни обнажение Иисуса Христа, приведенного к поруганию, страданию и распятию. 

Слыша шум людской, представляй себе неистовый вопль иудеев: — Распни! Распни Его! — поражавший слух Спасителя. Коликократно ни слышишь ударяющий час, да поражает сердце твое оный страшный час, когда Господь твой начал тужити в вертограде, зря приближающийся час смерти Или возмни, что тывнемлешь оные жестокие удары, с которыми пригвождали ко кресту Искупителя. Наконец, во нсех случаях, где должно терпеть, в рассуждении ли тебя и других, рассуждай, что все сне ничто и сравнении бесчисленных бед, гонений и страдания перенесенного милосердным Спасителем I моим 

 

Глава двадцать третья

О расположении нашихчувств по разным обстоятельствам 

 

Познав, каким образом разум наш от земных, чувственных вещей устремляет к размышлению о Воплощенном Слове Божием, рассмотрим некоторые средства, служащие к тому, дабы душа наша по различным нашим нуждам могла употреблять соразмерные тому силы. Без сомнения, сие полезно не только простым и неученым людям, но и тем, которые имеют дарования и добродетельно живут, разум наш не всех нас равно способными творит к Богомыслию. Не надобно тебе страшиться, что в такой многоразличное ты придешь в замешательство. 

Естьли бы ты только хотела хорошо себя повесть в смирении и уповании, по наставлению и учению мудрых и духовно живущих людей, то они наставят тебя при твоем недоумении. 

Взирая на драгоценные и прекрасные вещи, подумай, что все сие — малость в сравнении Небесного сокровища, которого ты должна желать и искать, пренебрегши все земное. 

Обратясь к солнцу, знай, что душа твоя может быть несравненно яснее, светлее и прекраснее, будучи озарена благодатию Божиею, она же гнуснее и несноснее всякого мрака тогда, когда совершенно потеряет оную. 

Возводя очи твои на горняя, размышляй, что тамо твое истинное отечество и что ты наконец достигнешь оного, естьли поживешь святую и Богоугодную жизнь в сей юдоли твоего странствования, и тамо обрящеши покой. 

Внимая пению птиц или другой гармонии, обрати дух твой к прекрасному едемскому пению, Аллилуиа, и проси Бога, да удостоит и тебя воспевать славу Его со святыми ангелами. 

Но когда красота тварей отвлекает тебя от сего Богомыслия, то будь уверена, что адский змий сокрывается под оною, ища случая тебя умертвить или, по крайней мере, дать тебе язву. Тогда вооружись против него размышлением о том, коликие коварства он употребляет к твоей гибели и сколь много претерпел Господь твой, дабы тебя избавить от греха. 

Средство ко избежанию таковых поползновений состоит еще в том, чтоб рассуждать, какова будет любимая тобой вещь после твоей смерти. 

Идучи дорогою, помни, что всякий шаг, делаемый тобою на земли, приближает тебя к смерти. 

Смотря на летающие по воздуху птицы или быстротекущую воду, приводи на мысль, что гораздо скорейшим шагом жизнь твоя поспешает к концу. Когда восстают сильные ветры или гремят громы и блистает молния, то вспомни страшный день последнего суда и, преклонив колена, проелави Бога и моли Его, да не восхитит тебя, не готовой на суд Сына Его. 

В разных приключениях старайся поступать таким образом, когда, например, удручает тебя болезнь, слабость или другое какое-либо несчастие, то обрати мысль твою к Богу твоему и признай, что сия есть воля Его, дабы ты для вечной жизни и блаженства претерпела временное несчастие. Утешив себя таковыми мыслями, возблагодари паче милосердного своего Творца, возрадуйся, что ты имеешь случай ко утверждению себя в добродетелях, к очищению души твоей чрез несчастия от пагубной гордости и высокоумия. 

Когда вселится в душе твоей доброе какое намерение или благочестивые мысли, прими оные с благоговением, яко ниспосылаемое с небес, и потщися производить оное в действо. 

Воззря на Крест Спасителя нашего Иисуса Христа, помышляй, что Он есть то Знамя, под Которым ты сражаешься на духовной брани. Естьли ты Оный оставишь, то, без сомнения, впадешь в руки врагов твоих, но естьли при нем пребудешь, то имей надежду, что получишь лавр победы. 

Вшед во храм, особливо можешь ты размышлять о том, что душа наша есть также храм Божий и жилище Высочайшего Существа, следственно оная долженствует быть чиста и чужда всякого порока. 

Однако и тебя предуведомляю, что я показал тебе сии средства к обузданию чувств не для того, чтобы ты оными единственно довольствовалася, ибо должна ты непрестанно обращаться к Богу, Который хочет, чтобы ты частыми делами духовного упражнения старалась одолеть своих врагов и непослушные страсти, то противобор­ствуя оным, то возобновляя дела добродетели, но для того, чтобы ты ведала, как можешь и ты поступать в подобных случаях. 

Ибо то правда, что мало пользы получаем, когда предпринимаем многие и разные упражнения, хотя оные по себе и весьма хороши, поелику и в сих самых предприятиях и намерениях наших кроется самолюбие наше, непостоянство и коварство диавольское. 

 

Глава двадцать четвертая

О средствах удерживать язык

 

Великое тщание потребно ко обузданию нашего языка, ибо он весьма склонен к пустословию, а особливо о таковых вещах, которые чувствам приносят увеселение. 

Многословие почти всегда происходит от гордости, по которой, разум свой высоко почитая, частым повторением и многоречием хотим показать слушателям, что мы больше их знаем, почему нам, как искусным людям, принадлежит право учить, исправлять и обвинять, а оным, как ничего не знающим, должно нас слушать и учиться у нас. Надлежало бы много говорить, естьли бы я намерен был доказывать, сколь вредно нам многословие. 

Многословие есть умножение лености, причина бесславия, знак глупости, дверь клеветы, раб роскоши, враг Богомыслия. Многословие более дает сил злым страстям, от чего после происходит то, что язык наш привыкает к маловажным и непристойным разговорам. 

Не распространяйся в речах своих пред теми, которые слушают тебя с досадою, чтобы не показаться им скучным, и не будь слишком обильна в разговорах с теми, которые слушают тебя с удовольствием, чтоб тебе не выступить из пределов благопристойности и учтивости. 

Никогда не говори громко и с стремительностию, ибо сие весьма отвратительно. Гордость и тщеславие не приличны Богоговейному духу. 

Сама о себе, о поступках своих, о нравах, о родителях своих не говори никогда, разве когда необходимость того потребует, да и то весьма мало. 

Немного говори о ближнем твоем и делах, до него относительных, когда случай подает тебе повод об нем говорить, и то доброе. 

О Боге охотно разглагольствуй, а особливо о благости и милости Его, однако всегда со страхом, чтобы в том не погрешить, а лучше старайся, чтобы кто другой говорил о том, а ты бы только его слушал и оные слова, сохраняя в сердце своем, помнил во всякое время. 

А ежели б нужда требовала того, чтобы ты слушала речь какую о временном и на то бы ответствовала, то не оставляй должности твоей — возносить мысли свои к небесным вещам. А когда что придет тебе на мысль, чтоб сказать оное, то прежде подумай, что весьма хорошо сделали бы мы, естьли бы в молчании прешли то, что, будучи сказано, людям известно стало. 

Сколь бы мы несравненно хорошо сделали, естьли бы преходили в молчании многие таковые вещи, которые кажутся нам и хорошими для изъяснения их. Что ощутительно узнаешь, ежели, когда случай речи пройдет, захочешь размышлять о том, что ты умолчал. 

Молчаливость свойственна тем, которые, не надеясь на себя, полагают на Бога всю надежду. Молчаливость есть страж молитвы святой. Молчаливость есть подпора во всяких добродетельных подвигах. Учись скромности, часто рассуждай, сколь великий вред происходит от многоречия, напротив — от молчаливости кол икая польза. Упражняйся в добродетели скромности и приучай себя чрез некоторое время умалчивать о таких делах и в таких местах, где пересказать не худое дело, естьли сие быть может без собственного вреда и без вреда твоему ближнему. 

Сие может служить нам врачевством, когда будем убегать разговоров, собраний и знакомцев. Ибо, оставляя бесполезное обращение и знакомство с людьми, начинаем приобретать сожительство и общение со святыми ангелами и с Самим Богом. 

Наконец, не забывай и о духовной брани, которую ты должна совершить. Сим образом узнаешь, что предлежит тебе много дел, и станешь убегать пустых и бесполезных бесед. 

 

Глава двадцать пятая

Чтобы воин Христов мог хорошо ратоборствовать со врагами своими, должен сохранять себя от смущения и беспокойства внутреннего 

 

Любезная дочь! Естьли когда случится нам потерять покой сердца нашего, то должны мы всячески стараться паки приобресть оный. Сверх того, потребно, чтобы никакое приключение в свете не возмущало нас и не отнимало бы у нас покоя сего внутреннего блаженства. Правда, что мы можем смущаться со стороны грехов наших, но с соразмерным соболезнованием, как на многих местах выше я сказал. Таким образом, о всяком грешнике, когда по любви христианской не хотим падения ему, соболезновать мы должны. Известно, что достойно сердечно оплакивать преступления всякого грешника, однако надобно делать сие без собственного возмущения. 

Несносных и горестных приключений, как то страдания, болезни, смерти сродников, глада, огня, меча и тому подобных зол, которыми люди смущаются и убегают оных, не надобно страшиться, но всегда с любовию принимать оные, естьли мы заслужили неизбежно такое наказание. Приятно то наказание, которое благочестивых людей возбуждает к добродетели и к служению Богу своему. Весьма то приятно Богу, когда Он видит, что мы, предая себя воле Его, сносим все горести и беды в настоящей жизни спокойным духом, без роптания, и к Нему прибегаем. 

Будь уверена, что неприятно Богу взирать на всякое наше смущение и терзание, ибо оные происходят всегда из несовершенства, а, прямо сказать, из самолюбия. Кроме того, надобно иметь всегда верную мысль одну, наподобие стража при себе, чтобы, коль скоро приметишь вещь такую, которая вредить может твоему покою и уязвить тебя, оная предуведомила тебя в сем несчастии, а ты, как возможно скорее, устремлялась бы сохранить свой покой, рассуждая и советуя с собою, что сии и подобные сим вещи, положим, что наружно покажутся таким алом, на самом деле не суть злы и не могут отнять у нас истинного добра, но только по Божию попущению постигают нас или для упомянутых причин, или для других нам неизвестных, однако должно без всякого сомнения принять, что причины сии суть святейшие. 

Тогда мы, будучи спокойны в духе и без смущения, во всяком случае можем сделать много доброго. А инако из духовного нашего упражнения или мало пользы получим, или вовсе никакой. 

Сверх того, что сердце наше, потеряв покой, становится навсегда отверсто для премногих угнетений, оное не может также познавать истинного и прямого пути к добродетелям. 

Враг наш диавол весьма страшится сего нашего покоя, ибо сей покой в духе есть такое место, в котором Сам Бог почивает, дабы оным вяще управлять; и для того оный часто старается под видом приязни исторгнуть сей покой чрез разные похоти и вожделения, которые по виду кажутся добрыми. Что таковые похоти и вожделения происходят от злости нашего врага, сие узнать можем из того, когда нарушается покой нашего сердца и в спокойствии нашем происходит возмущение. 

Для избежания сей гибели, коль скоро мысль твоя, которая, наподобие стража, хранит тебя покажет вдали какое желание, не допускай ее к сердцу твоему, пока, отдаля от себя самолюбие, не освободишься от собственной твоей воли, потом таковое желание предай Богу, признав свою слабость и ослепление пред Ним, моли Его усердно, да озарит Он тебя Своим светом и явит, от Него ли, или от адского змия происходит сие желание. 

Но положим, что оно происходит от Бога: однако, прежде приведения оного в действо, должно несколько укротить горящий дух твой, который имеешь тогда, ибо дело, совершаемое по таковом укрощении, гораздо приятнее будет, нежели когда бы оно сделано было в то время, когда природа наша имела чрезмерно сильное к тому стремление; а иногда самое такое укрощение нашего жару приятнее бывает Богу, нежели самое дело. 

Также и злые желания отражай от себя и добрых не производи в действо дотоле, пока прежде не обуздаешь природных твоих наклонностей, сим средством навсегда в покое оставаться будешь и возможешь без вреда затворить дверь сердца твоего. 

А чтобы навсегда сердце твое сохранить, то надобно оное предохранять от некоторых движений и внутренних возбуждений, которые часто бывают от диавола, хотя покажется, выключая то, когда оные обличают тебя в заблуждении или каком грехе, быть от Бога, из плодов их познать можешь, от кого происходят. 

Естьли чрез такое обличение или внутреннее напоминание сделаешься смиреннее и тщательнее в добрых делах без уменьшения надежды на Бога, то приемли оные с вящими удовольствием и благодарностию. А ежели тебя тревожит, в беспокойство и страх вводит, оставляя притом надежду на Бога и в добрых делах ленивой и небрежливой делая, то верно знай, что сии происходят от врага твоего, и потому не склоняйся на оные, но продолжай свои упражнения без малейшего замедления, сохраняя внутренний покой. 

Но поелику не только от помянутых вожделений начинается беспокойство в сердце нашем, но многократно и от других приключений, для того ты наблюдай двоякую предосторожность: 

1.              Рассуждай, кому сии приключения кажутся противны: духу ли твоему, или самолюбию, склонности и воле твоей? Ибо ежели оные противны твоей воле или самолюбию, которое есть величайший тебе враг, то не должно тебе оных приключений презирать и почитать их за противные себе, но должно их принимать за высочайшую милость и особливый дар Божий с радостию и особливою благодарностию. 

Естьли также узнаешь, что помянутые приключения противны твоему духу, то поступи так с ними, как выше показано, ничем не беспокоясь и нимало покоя своего не теряя. 

2.              Возноси мысли свои к Богу, ничего не рассуждая в себе — что? и для чего? Но истинно верь, что все то, что ни посылает на тебя Божие Провидение, служит к духовной твоей пользе, о чем ты в настоящей жизни знать не можешь. 

 

Глава двадцать шестая

Как нам должно поступать по уязвлении нашем от неприятеля

 

Ощутив, что ты уже ранена, то есть что ты впала в какое заблуждение или по слабости, или иногда по злости твоей, не беспокоясь тем и не погубляя сердца твоего, как наискорее прибегни ко Господу Богу и моли Его о помиловании. 

Яви иногда дело смирения, умаляя себя пред собственными глазами. Болезнуя, колико можешь о том, что ты прогневала Бога, а потом, будучи возбуждена гневом, однако без внутреннего помешательства, против злых твоих склонностей, а особливо против той, которая причиною твоего падения, гнушайся ею и, понося, укрощай оную. 

Потом, приступив, изреки ко Господу: — Боже мой! Естьли бы не в сем я согрешила пред Тобою, то пала бы в горшее зло, естьли бы Ты не помог мне по милосердию Твоему. 

Ты, о сем рассуждая в себе, благодари Бога и старайся Его гораздо больше любить, удиаляяся Его толикому милосердию, что Он, хотя тобою и прогневан, однако подал тебе руку помощи, дабы ты паки не согрешала. 

Наконец, имея великую надежду на Его благость, моли Его: — Сотвори со мною, Господи, по благости Твоей, молю Тя, прости мя, Боже, но не допусти меня до того, чтобы я была отлучена от Тебя или чтобы мне оскорблять чем-либо Твое безмерное величество. 

Исполнив сие, не испытывай себя, простил ли уже Бог твои согрешения или нет. Ибо сие есть только высокомерие души твоей, смущение совести, потеряние времени и вымысл диавольский, который под видом мнимого добра, приближается к тебе, но предай себя во власть Божию, совершай духовное упражнение, как бы уже ты никогда не согрешала. 

А естьли ты всякий день падаешь и уязвлена бываешь от врага, то пребывай в том упражнении, которое я тебе показал в такой же силе, и не на одно только время, но навсегда, и тем более себя умаляй (смиряй) и гнушайся во всяком преступлении, сей грех представив себе мерзостнейшим, будь потом осторожнее. 

Такое упражнение весьма противно врагу твоему, первое потому, что он ведает, что сие приятно Господу Богу, второе потому, что чрез сие чувствует он к себе отвращение, когда видит себя побежденным от того, которого он прежде побеждал. И потому он старается различными и хитрыми способами отвлечь нас от сего упражнения, как часто случается, чего он хочет, по причине нерадения нашего и лености. 

А естьли сие покажется тебе трудным, то должна ты поступать с собою строжае и насильственнее, приступая многократно к тому духовному упражнению, положим, что ты бы однажды только согрешила. А ежели по падении возмущенной, обезумленной и отчаянной делаться начнешь, то прежде постарайся возвратить потерянный покой твоего сердца, также иметь надежду на Бога. Потом, вооружась сим оружием, прибегни к Богу, а смущение, в которое ты впала по соделании ала, не почитай за обиду Богу, но за собственный твой урон и вред. 

К приобретению оного покоя есть способ следующий: в то время представь себе, сколь многомилостив Господь Бог в отпущении нам наших согрешений, и что Он призывает нас к себе всякими образами и многоразличными напоминаниями, дабы оный грешник приступал к Нему и соединялся с Ним чрез благодать, в сей жизни освящающую, а в будущей прославляющую. 

Потом, когда сими размышлениями успокоишь мысль твою, рассмотри заблуждение и грех твой и поступай таким образом, как сказано в начале сей главы. 

А когда станешь приуготовляться к исповеди, что старайся исполнять чаще, то о всех твоих заблуждениях и грехах с сожалением помысли, что ты оскорбил Господа Бога, с твердым намерением, что впредь не станешь более огорчать Господа Бога, потом искренне и в простоте сердца объяви грехи твои отцу духовному. 

 

Глава двадцать седьмая

О средствах, которые употребляет враг, обманывающий не только тех, которые желают неослабно подвизаться в добродетелях, но и тех, которые уже покорены владычеству грехов 

 

Любезная дочь! Должно тебе знать, что враг весьма старается о погибели нашей, и для того он поступает с нами разными способами. 

А для лучшего выразумения некоторых средств оного, должна ты представить разные состояния жизни. 

Некоторые люди, отдавшиеся в рабство грехов, никогда и не помышляют о том, чтобы от них освободиться. 

Иные желают от грехов избавиться, а в самом деле и не приступают к сему. 

Некоторые думают о себе, что они следуют добродетели, а тем гораздо более удаляются от оной. 

Иные, приобретши многие добродетели с большим вредом сво­им, погибают, О сих всех особливо будет сказано. 

 

Глава двадцать восьмая

О войне и обмане диавольском в рассуждении тех людей, которых он содержит в рабстве греха 

 

Ни о чем более диавол не старается, когда уже кого во грехах удерживает, как только о том, чтобы ослепить бедного грешника гораздо более и отдалить мысли от всего того, что служить может к познанию несчастной его жизни. 

Он отдаляет грешника от добрых мыслей и вдохновения внутреннего, которое его к воспоминанию возбуждает, не только чрез противные мысли, но также представляет в готовности способные случаи к учинению того же греха, а иногда и большего, чрез что он более ослепляется и делается более склонным к злому навыку, и так от одного греха переходит к другому, как в круге некотором бедственно жизнь свою проводит до последней погибели, естьли Бог не обратит его чрез особливую благодать Свою. 

Способным к сему врачевством может, кажется, служить то, чтобы человек, находящийся в сих лабиринтах, неукоснительно принимал добрые мысли — вдохновения Божия, чрез которые Бог призывает его из тьмы к свету, и чтобы часто от всего сердца вопил к Богу: — Ускори, Господи, избавити меня и не остави меня погибнуть во мраке сем. 

Сим или другим подобным сему образом должно многократно вопить и молиться ко Господу. А ежели можно, то без умедления спешить к отцу духовному, прося от него наставления, как защищать себя от врагов. А паче прибегать к Иисусу распятому, повергая себя пред Его святейшими стопами, просить помощи. Ибо должно знать, что в сем искоренении и бодрости состоит вся наша победа, о чем узнаешь обстоятельнее из следующей главы. 

 

Глава двадцать девятая 

О способе, которым диавол удерживает в сетях тех, которые, познавая свою злобу, хотят быть свободными, и почему намерение наше всегда не действительно бывает

 

Всех тех, которые, познав свою злую жизнь, желают переменять оную, враг душ наших удерживает от сего таковыми хитростями. 

Один говорит: — После, после сие; или: — Другое начну делать. 

Другой: — Завтре, завтре. 

Третий: — Я намерен первее хорошо размыслить сие в самом себе, пока исправлю некоторые мои дела, а потом приступлю к духовным увеселениям с вящим спокойствием моего сердца. 

Се сеть, в которую многие уже впадали, и ныне ежедневно умножаются. 

Причиною тому — нерадение и небрежение наше, когда мы в толь великом и важном деле, от которого зависит избавление души нашей и честь Божия, не берем оружия так скоро, как надобно, и не приступаем с важностию и с мужеством к самому делу. 

— Ныне, ныне должно сие исполнить, — всяк должен говорить, а не после. — Теперь, теперь, для чего мне отлагать до утра? Да, — скажет сам себе нерадивый, — положим, что мне еще дано будет сие, а потом и следующее утро, однако возможно ли, чтобы я, бедный, мог шествовать по пути истинного избавления и победы, когда добровольно допускаю своим врагам уязвлять меня, и чем более подвергаюся злу, тем менее себя уважаю. 

Дабы тебе избежать такового обмана и других приключений, предложенных в прежней главе, и чтобы преодолеть своего врага, то особливое врачевство и помощь будет, когда ты охотно и с поспешностию примешь озарение и вдохновение Божие. Решимость в словах, делах и поступках может помочь в падении, а не одни на­мерения, которые мы привыкли предпринимать с обещаниями исполнить оные после, а от сего-то и происходит уловление души и погибель. 

Первая из вышеупомянутых причин есть та, что мы многократно намеряемся делать добро и удаляться зла, но сии намерения наши не имеют за основание ненадеяние на себя и надежду на Бога. И для того, что великая гордость наша не допускает до того, чтобы мы увидели и узнали, из чего и откуда происходит ослепление наше. 

Свет, чрез который можно познать таковое ослепление и помощь, чрез которую может воспоследовать избавление, происходит от милосердия Божия. Он допускает нам падать, дабы чрез такое заблуждение и грех научить нас не полагаться на себя самих, но на Бога, и чтобы мы, познав гордость свою, соделалисъ потом смиреннее. 

Почему ежели ты желаешь, чтобы намерения твои были действительны, то нужно, чтобы они были непременно тверды в себе, а сие тогда быть может, когда не будем иметь никакой надежды на себя, но положим основание нашего упования в Самом Боге. 

Вторая, что мы, предпринимая что-либо, взираем на одну наружность добродетели, которая волю нашу побуждает к добру, нежели на трудности, встречающиеся на истинном пути добродетели. Почему и не удивительно, что намерения, будучи на худом основании, при явлении трудностей, — исчезают и в ничто обращаются. 

Для сего научись любить труды, сопряженные с добродетелию, более, нежели самую добродетель, и сими трудностями занимай всегда волю твою, сначала немного, потом более, естьли хощешь быть истинно добродетельной и совершенной. Ибо истинно то, что ты удобно и с вящею похвалою победишь врагов твоих, естьли с большею охотою и мужеством будешь переносить помянутые неудобства. 

Третье, что намерения наши многократно стремятся не к добродетели и воле Божией, но к собственному своему благополучию. А особливо те, которые мы обыкновенно предпринимаем, ощутя в себе духовное увеселение, или когда нас весьма угнетают печали и напасти, ибо в сем случае, не находя другого способа, поставляем, что мы хощем, предав себя Богу, упражняться в добродетели. 

Любезная дочь, дабы не впадать тебе в сии заблуждения, когда чувствуешь в себе духовное увеселение, будь осторожна и кротка в намерениях, а особливо в обетах и избраниях своих. Во время печали решимость твоя да будет сия: печали сноси с терпеливостью и о том только проси Бога, дабы Он даровал тебе крепость всякие противности переносить без умаления добродетели терпения и без малейшего нарушения благоволения Божия. 

 

Глава тридцатая

О заблуждении мечтающих о себе, что они ощутительно успевают в совершенстве

 

Когда уже враг наш остается побежденным от нас в первом и другом случае хитрости своей, то приступает он еще к третьему коварству. Он старается доказать, чтобы мы, позабыв о своих врагах, которые, всегда с нами брань имея, вредить не престают, думали о достижении высших степеней совершенства. Оттуда происходит, что мы, беспрестанно получая от них раны, не чувствуем оных потому, что намерение свое почитаем не яко намерение, но как действие, из оного происходящее, и предаемся гордости. 

Часто случается, что мы, не хотя и малейшего слова терпеливо снесть, проводим целый час в других размышлениях, в которых поставляем, что мы и тягчайшие беды готовы сносить для приобретения высочайшей милости Господа Бога нашего. Поелику чувства наши и тело не находят в том ничего противного, то из сего, как сие обыкновенно бывает в тех вещах, которые отдалены от нас, заключаем о себе, будто мы из числа тех духовных людей, которые знают и могут терпеливо сносить величайшие беды и гонения. 

А дабы ты могла избежать сего обмана, исполняй добрые намерения и купно сражайся беспрестанно со врагами твоими, ибо они всегда воюют противу нас. Сим образом поступая, узнаешь, справедливо ли твое предприятие или нет, постоянно ли оно или нет, и достигнешь совершенства путем весьма безопасным и верным. 

В рассуждении таковых врагов, которые тебе не стужают, кажется, не следует иметь брань с ними, но разве тогда, когда приметишь, что они в скором времени восстанут противу тебя. На тот случай, дабы тебе быть готову и вооруженну надлежащим образом, должна ты исполнять предприятия, колико только можешь предупреждая войну. 

Однако берегись, дабы ты о делах своих никогда не думала, будто оные всегда следовали по твоим намерениям, хотя бы ты уже чрез много лет надлежащим образом в добрых делах упражнялась, но при них всегда смиряй себя саму и страшись твоей слабости, а в Боге надежду полагая, частым молением приближайся к Нему и проси, дабы Он даровал тебе крепость и избавил тебя от всякой опасности, а особливо от надежды на себя саму и высоких о себе мыслей. 

В таковых случаях, хотя невозможно вовсе избежать грехов, которые Он допускает на нас для смирения нашего и познания себя самих, также и для сохранения духовного нашего блага, не должно нам предпринимать намерения о достижении всех степеней совершенства. 

 

Глава тридцать первая

О ложных средствах, которые диавол употребляет, дабы нас совратить с пути истинной добродетели

 

Четвертый обман врага нашего состоит в том, что когда он видит, что мы — на прямом пути и надлежащим образом достигаем к добродетелям, то возбуждает в сердцах наших разные добрые мысли для того, дабы нас, отвлекши от упражнения духовного, подвергнуть в бездну грехов. Например, естьли болезнует кто и с терпеливостию сносит таковую болезнь, то, видя враг, что сей человек, находясь в такой болезни, соблюдает добродетель терпения, старается приводить ему на мысль разные хорошие дела, которые бы он мог отправлять, естьли бы не был в болезни: например, ты-де ходил бы всякий день в храм Божий и воспевал бы хвалу Божию, читал бы и писал для пользы ближних своих, сохранял бы посты и часто наставлял других, но все сие опустил ты и не можешь ничего исполнить по слабости здоровья. Не оставляет также внушать ему и то, что, естьли бы ты был здоровее, гораздо бы вяше мог служить Богу, сделавшись полезным себе и другим. 

А когда сей обманщик возбудит в больном человеке таковые мысли, то еще настоит, как бы в нем и охоту большую к тому возродить так, что тем больного приводить в беспокойство и нетерпеливость. И то по тем причинам, о которых выше сказано, что за болезнию много хороших дел опущено, которые ему самому и ближнему не бесполезны, которые бы могли легко быть исполнены, естьли бы не препятствовала слабость здоровья. И чем больше начинает усиливаться такое желание, тем большая происходит нетерпеливость. И так враг во мгновение сделал то, что тот укорял себя болезнию своею, который прежде сего терпеливо переносил оную, и за тяжесть почел себе допущение Божие, не в рассуждении того, что он болезнует, но что сия болезнь есть ущербом толь многих заслуг, которых он сердечно желает. 

Не довольно того, что душевный враг привел больного в такую нетерпеливость, но из памяти его изгладил и пресек намерение то, то есть что он всех хороших вещей желал для услужения Богу, а только в нем осталось желание, клонящееся к тому, как бы скорее выздороветь. 

А ежели по его желанию не удастся ему скоро выздороветь, то так на себя досадует, что все ему покажется отвратительным; и так он от той добродетели, в которой пребывал, подпадает по неосторожности греху, противному оной. Средство к избежанию сего ала сие есть: кто бы ты таков ни был, в каком бы угнетении ты не находился, не простирай желаний своих ни к какой вещи, которой ты исполнить в то время не в состоянии, — в противном случае ты, верно, сделаешься неспокойным. Сверх сего, должна ты во смирении и терпении с презрением собственной своей воли твердо верить, что такое твое желание не получило бы в самом деле своего исполнения. Ибо ты не постоянна и не тверда больше, нежели как ты о себе думаешь. 

Итак, естьли случится когда и то, что неизбежные препятствия возбранят тебе когда-либо примириться и соединиться с милосердным Спасителем посредством великого таинства причащения, со Спасителем, от Которого ты толь часто удаляешься, то и тогда не дерзай негодовать на Провидение, но вещай в сердце твоем: — Видно, что Божие Провидение, узря страшный грех в неблагодарной моей душе, ныне отвергнуло меня от пречистых таинств Божиих. Недостоинство мое и грех мой исповедую, буди честь и слава Богу моему во веки. Однако уповаю, Господи, на благость Твою, что хощешь, да бы я, покарясь воле твоей, учинила, сердце мое сообразным непорочности воли Твоей, которое Ты Сам, вшедши в оное, освятишь, очистишь и укрепишь противу врагов моих, старающихся у меня Тебя похитить. Да будет в час сей то, что благо пред очима Твоима. Душа моя жаждет Тебя только, о преизящная и сладостная благость! Дабы она была свободна от всего того, что Тебе не угодно, и, украшена будучи святыми добродетельми, всегда была готова ко пришествию Твоему. 

Ежели ты сохранишь напоминание мое, то всегда будешь иметь случай довольно поработать и угодить Господу во всяком твоем желании, которое в то время совершить можешь. 

Положим, что таковое желание происходит от природы, положим, что отдиавола, дабы тебе помешать и возмутить и от пути добродетели тебя отдалить, положим, что иногда и от Самого Бога, Который испытует, повинуешься ли Его воле; однако ты всегда имеешь случай, что можешь всегда довольно учинить по благоволению Божию, ибо в том, верно, находится благочестие и услуга, которой требует от тебя Господь. 

Кроме того, еще напоминаю тебе, чтобы ты в угнетениях и бедах, от какой бы то причины ни происходило, всегда терпелива была. И хотя для приобретения терпеливости будешь употреблять таковые средства, каковые употребляли и святые мужи, однако, кроме того, не употребляй их для того, чтобы освободиться тебе от угнетений, но для того, что о том Бог так благоволит, чтобы ты оные употреблял. Ибо мы не имеем никакого ясного доказательства, угодно ли то Богу, чтобы мы чрез такие средства избавлены были от наших утешений, хотя оные по себе и добры. 

Иначе же естьли поступишь так, то глубоко падешь, ибо удобно доведешь себя до нетерпеливости, ежели что произойдет против желания и склонности твоей, сверх сего терпение твое, хотя бы ты и сохранила его, много возмущено будет различными страстьми, И так по всем причинам сделается неугодно Богу. 

Наконец, предохраняю тебя от сокровенного обмана собственной нашей любви, которая весьма часто недостатки наши и злость прикрывает, защищает и утаивает; например, когда кто в болезни страждет и досаду сию терпеливо сносит, тогда обыкновенно, как бы некоторою завесою наружного какого добра, прикрывает свою нетерпеливость, говоря: — Великую я терплю тяжесть и скуку не потому, что я болезную, но потому, что я сама подала случай к сей болезни или что, по нерадению других и иным причинам, принуждена несть урон и невыгоды. 

Таким образом притворяется свирепый и дерзновенный человек, когда он чрез то, что не получил чести, или что он отрешен от правительства, мучится и беспокоится. Он сей печали не приписывает пустоте духа своего или гордости, как оно в самом деле есть, но всегда слагает то или на другие причины, или препятствие людей. Таковые слова доказательством быть могут того, что основание бед и печалей, в которых он находится, не из другого чего происходит, как из злобы и ненависти, которую он имеет к удовольствию и делам, противным воле и хотению его. Берегись, чтобы и ты не подпала таковым и сему подобным заблуждениям, откуда бы оные не происходили, и с любовию приемли определенную тебе участь. 

 

Глава тридцать вторая

О пятом средстве коварства, по которому старается диавол, чтобы погубить в нас приобретенные добродетели

 

Злобный враг непрестанно ставит свои сети для уловления нас, а наипаче тогда, когда мы уже приобрели добродетель, старается, как бы их самих сделать причиною нашего падения. Кроме того, употребляет все силы к тому, чтобы возбудить в нас любовь к собственным нашим вещам и делам, а потом произвесть в нас гордость и тщеславие. 

Страшись сей опасности, сражаясь во всякое время на открытом поле, то есть пребывания при истинном познании себя самой, и рассуждая о себе, что ты ничто, невежа и слаба, что в тебе нет ничего собственного, кроме слабостей и несовершенства, и ничего сама по себе не заслуживаешь, кроме одной вечной казни. Буди постоянна и тверда в пределах сей истины и никогда себя не предавай и на малейшее время никакой мысли или встречающейся вещи, будучи уверена, что каждая из них есть твой враг, которые тебя, естьли ты предашься им, или совершенно истребят, или по крайней мере дадут тебе смертоносные раны. 

Поступай надлежащим образом и побеждай на упомянутом поле истинного самопознания, имея притом сию предосторожность, что ты ничто. 

Естьли ты когда-нибудь будешь рассуждать о себе самой или делах своих, то всегда подумай сама с собою наедине, что твоего находится в таковых делах и поступках, включая то, что от Бога бывает и что от Его благости происходит. Таковой ты всегда должна себя признавать, какова ты ныне и какой познаешь себя в настоящее время. Ибо естьли захочешь принять в рассуждении то время, которое прежде век было, когда ты не была еще произведена на свет сей, то узнаешь, что ты была вовсе ничто, что там ничего не учинила и ниже могла что-либо учинить для доставления себе сего бытия, которое ныне имеешь. 

А ежели во уважение приимешь настоящее время, в котором ты продолжаешь жизнь свою по особливой благости Божией, и потом должна будешь предать оную Господу, исповедуя пред Ним, что она от Его есть и что Он хранит тебя целу во всякое время, то тогда узнаешь, что ты по себе ничего не можешь. Откуда явствует, что ты обратилась бы в первобытное ничтожество свое, из которого тебя всемогущество Божие извело, естьли бы Провидение Божие оставило тебя, хотя бы на одну минуту. 

Довольно видно, что в естестве нашем, ежели только при себе оставим собственное, нет ничего такого, чем бы мы могли гордиться или для чего бы должны другие нас уважать. 

Все твое собственное добро, благость, добродетель и дарования откроются тогда, когда природа твоя будет лишена помоши Божией. Ибо ты ничего доброго сама по себе ни помыслить, ни произвесть не в состоянии. 

Предложу тебе еще и сие, что естьли рассудишь, с другой стороны, сколь ты много учинила беззаконий, и больше бы исполнилась оных, естьли бы тебя Бог от того не отвратил, то удобно узнаешь, что неправда твоя не только чрез дол го времени ость худо употребленную, но и чрез множество злодейств и развратных вожделений так умножилась, что вскоре ты бы могла сделаться адом, второю денницею. Почему ежели не хощешь приписать себе того, что Божие и что происходит от Его благости, то не станешь мечтать о себе и принуждена будешь познать себя и почитать хуже всех. Будь также осторожна и в том, чтобы мнение, которое ты о себе имеешь, было истинно, ибо иначе ты понесешь весьма великий вред. 

Естьли же ты увидишь такого, который бы тебя превосходил злобою своею, думая о себе, будто ты нечто отменное, то подумай о себе, что ты сама хуже по помыслам и делам воли твоей, когда желаешь быть от людей хвалима и признаваема таковой, каковой ты на самом деле и не бывала. 

Естьли ты желаешь приобресть истинное и неложное познание злости и суетности твоей, отдалить от себя врагов своих и явиться благоугодной пред Богом, то надобно не только презирать саму себя, как никакого уважения недостойную, а единого токмо поношения, но надлежит принимать с благодарностию и то, когда другие мало почитать тебя станут. А сие докажешь ты тогда, когда будешь презирать всякие почести и найдешь твое удовольствие в гонении своем, как бы в некоторой похвале. 

Поелику таковых людей рассуждение должно быть почитаемо за ничтожное и подозрительное, только бы ты делала сие для смирения себя, а не для тайной гордости и высокомерия или надмения, прикрытого личиною какой-либо добродетели, отчего происходит то, что, под видом некоторого добра, других мнения и рассуждения мало уважаем и за ничто почитаем. 

А ежели другие станут тебя любить и уважать, и то больше по причине твоей знаменитости и разума, видя, что Бог даровал тебе те или другие хорошие способности, то не должна ты для сего гордиться, но должна быть всегда твердой и постоянной, а никаким образом не удаляйся от помянутой истины, то есть познания самой себя, ни на самое кратчайшее время, но как можно скорее прибегай к Богу, говоря в сердце своем: — Не может никогда быть то право пред Тобою, Господи Боже мой! — естьли себе приписывать честь и благость Твою. Буди Тебе Единому честь и поклонение, а мне студ и срам и поношение. 

Потом, обратясь к тому, который превозносит тебя хвалами, скажи сама себе: — Откуда происходит, что сей человек обо мне доброго мнения? Ибо истинно един только Бог благ и Его дела. 

Подумав о том, предай сие Господу Богу, как Его собственное, чем ты не только победишь врагов своих, но и достойным явишься большего уважения и любви. 

А когда воспоминание о добрых делах станет тебя вводить в опасность тщеславия, то тогда не почитай оных за собственные, но яко данные тебе от Бога. Потом рассуди, что все те добрые дела не только не соединены с светом и благодатию, которая щедро дана была для познания и совершения оных, но и много в себе имели недостатка и обмана и гораздо далеко отстояли от здравого разума и надлежащего конца, то есть благоволения Божия, и что не с таковым тщанием и ревностию учинены были, как надлежало. 

Почему, рассуждая о таковых твоих добрых делах, ты больше должна стыдиться оных, нежели тщеславиться ими. Поелику весьма истинно то, что благодать, которую принимаем мы от Бога во всей ее чистоте и совершенстве, по безрассудному нашему употреблению посрамленною оставляем. 

А естьли и другого еще средства потребуешь к унижению дел твоих, то сравняй их с теми, которые учинили святые мужи. Ибо чрез сие сравнение узнаешь, что и самые святые и праведные твои дела гораздо меньшего уважения и цены достойны, нежели их один поступок или дело.А ежели ты пожелаешь сравнить добрые свои дела с теми, которые учинил Господь наш Иисус Христос на земле, для избавления тебя, не только взирая с той стороны, что оные совершены Божеством, но с коликою любовию и милосердием исполнены они Спасителем, не касаясь того изящества, которое получили от Лица Божия, то ясно узнаешь, что твои дела ничто. 

Естьли же рассудишь, какого уважения и высокопочитания достойно безмерное Божие величество, то истинно принуждена будешь оставитьгнусную гордость, а наместо ее насадить в сердце страх при всяком твоем деле, хотя бы оно с какой-нибудь стороны и казалося тебе добрым. По сим словам ты должна во всех твоих делах, и в самых святейших, из глубины сердца твоего сказать: — Боже, милостив будь мне грешному! 

Из сего научися смирению, когда уже ты совершенно знаешь, что ты ничто пред Богом со всеми твоими делами, ибо смирение есть основание всех добродетелей. Почему всемогущий Творец из ничего нас и сотворил и по создании нас с тем же оставил, что мы ничто, дабы мы, познавая свое недостоинство, делалися храмом духовным. 

Кроме сего, чем ближе мы нисходим к познанию сего нашего ничтожества, тем более возвышаемся в духовном назидании. 

Посему, чем более углубляемся мы в испытании своих недостатков, наподобие роющих землю, тем более небесный строитель на место оных полагает камни во основание, дабы наш духовный храм вяще возвышался и укреплялся. 

Однако ж не думай никогда, что ты себя столько унизила, сколько надобно, но паче имей о себе такие мысли, что естьли бы в свете могло быть что-либо беспредельно, то, без сомнения, такое долженствовало бы быть твое уничижение. И, когда мы хотя мало истинного и надлежащего познания получим о своем ничтожестве, тогда можем думать, что сделали доброе дело. Но естьли сего мы не имеем, то, хотя бы мы были святым подобные в добродетелях, по справедливости всегда ничто. 

О прехвальное и преблагословенное нами уведанное ничто, которое делает нас благополучными на земли, а на небеси венчает вечною славою!О свете яснейший, избавляющий нас от тьмы и делающий блистательными и святыми души наши!О драгоценность, сокровенная между недостатками нашими!О ничто! Ничто! Неложное тебя познание делает нас владыками всех вещей. 

Наконец, естьли ты хощешь прославить Господа Бога, то, обличая себя во всем, соблюдай смирение и признай, что ты ниже всего. Естьли не желаешь удалиться от Бога, то не превозносись. Будь всегда смиренна, то Бог приближится к тебе, и чем теснее Он с тобою чрез благодать соединится, тем ты гораздо будешь в своих глазах беднее, тем яснее узнаешь свое ничтожество. 

А ежели при толиком множестве средств не только хитрость диавольская, но и злая склонность в нас так сильна будет, что ничем не успокоятся наши гордые мысли и ежедневно более станут нас возмущать, всегда что-либо новое всевая в сердце нашем, то знай, что тогда мы имеем весьма хорошее средство более и более смирять и унижать себя, чем яснее зрим и ощущаем, что мы весьма недалеки на стезе духовной. Ибо инако не можно избавиться от таковых нападений, которые основываются на нашей гордости. 

Когда мы так поступать будем, то не только сладость извлечем из яда, но и от ран и болезни получим здравие 

 

Глава тридцать третья

О некоторых предосторожностях, служащих к преодолению злых искушений и приобретению дальнейших успехов в добродетели

 

Любезная дочь! Хотя уже довольно сказано о средствах, которые должна ты употреблять, дабы преодолеть себя и украсить добродетельми, однако я еще намерен предложить тебе некоторые нужные предосторожности: 

1.              Не доводи себя до того, ежели истинно желаешь приобресть добродетель, чтобы определять себе упражнение на несколько времени для получения той или другой добродетели, как некоторые то обыкновенно делают, но брань твоя и упражнение духовное да будет всегда неотложно противу тех страстей, которые тебе всегда вредили и еще нередко вредят, притом старайся исполнять добродетели, противные оным страстям. Ибо когда приобретешь сии добродетели, то другие удобно и без трудности в кратком времени получишь, потому что часто встречаются такие случаи, где все добродетели бывают соединены между собою. И естьли кто имеет одну добродетель в надлежащем совершенстве, то прочие все в готовности найдет при дверях сердца своего. 

2.              Никогда не определяй себе для снискания добродетелей несколько дней или лет, но так себе представляй во всякое время, будто ты теперь только вступил на сражение. Ратоборствуй яко новый воин, а чрез сие скоро достигнешь высочайшей степени совершенства. 

Не должно сходить с поля сражения ни на единое мгновение, ибо умедливать и приостанавливаться на пути добродетелей не только не приносит пользы, поелику чрез то не приобретешь новых сил, но паче причиняешь вред, потому что ты в сие время назад уступаешь и слабее становишься, нежели как ты прежде был. 

А сия медленность и уступление тогда бывает, когда мы, думая, что уже приобрели истинную добродетель, не уважаем случаев, могущих служить средством к приобретению новых добродетелей, и поставляем за ничто малые заблуждения и недостатки свои. 

Не опускай ни малейшего случая к добродетели, но все оные приемли охотно, которые пролагают путь к добродетелям, и особливо таким, которые кажутся труднейшими. Ибо мы, преодолевая оные трудности, удобно и основательно достигаем добродетелей. К тому, должно тех любить, которые подают тебе такие средства к добродетели, а тех убегай, которые возбуждают в тебе охоту к какому-либо плотскому увеселению. 

3.              Будь осторожна в тех добродетелях, которые могут вредить здравию твоему, как-то науки, посты и неумеренное бдение и тому подобные умерщвления. Ибо таковые добродетели пранильно и постепенно, как о том еще будет сказано ниже, приобретать должно. 

А некоторых добродетелей, как то: любить Бога, всего мирского отвращаться, умалять себя в глазах своих, ненавидеть худые вожделения и грехи и пребывать в смирении и кротости, всех, и самих врагов наших, искренне любить и подобных сим добродетелей — не должно никогда добровольно преступать, но всеми силами всегда об оных стараться, чтобы совершеннейшим образом преодолевать находящие на нас нападения. 

4.              Да не устремляется душа твоя и сердце к чему другому и не желает ничего, кроме единого того, чтобы преодолеть злобу свою, с которою единственно имеешь брань, и насадить противные ей добродетели. Да будет небом дражайшим твоим сокровищем и целию жизни твоей угождение Господу твоему. Почему когда ты ешь или постишься, работаешь или покоишься, бодрствуешь или спишь, в доме ли находишься или на поле, наружными или внутренними делами занимаешься, то все дела на тот конец располагай, чтобы вышеупомянутую злобу истребить и насадить противные ей добродетели. 

5.              Будь врагом неумолимым и хитрым для всякой роскоши и всегдашней праздности, ибо иначе и самые малые твои недостатки вооружатся против тебя. А когда оные имеют за основание увеселение, которое буде начнем отвергать, то вдруг корень ее подсечем, противным образом с собою поступая. Сим образом недостатки и злобы нашей сила вся исчезнет. 

А ежели будешь с одними сражаться, а с другими забавами, с другой стороны, в тот же самый час захочешь повеселиться, положим, что такие утехи и увеселения не много вреда делают, то брань твоя будет очень трудна и кровопролитна и, правду сказать, весьма ненадежна, и сомнительно, чтобы ты за оную мог когда-нибудь получить венец победы. Для того советую тебе всегда в памяти содержать сии слова Господа нашего Иисуса Христа, Который сказал: «Любяй душу свою, погубит ю, а ненавидяй души своея в мире сем в живот вечный сохранит ю» (Ин. Гл. 12. Ст. 24). «Братие, должны есъмы не плоти, еже по плоти жити. Аще бо по плоти живете, имате умрети, аше ли духом деяния плотская умерщвляете, живы будете» (Рим. Гл. 8. Ст. 12-13). 

6.              Надобно прежде очиститься духовною исповедью от всех грехов, дабы можно безопаснее жить и верою восходить до того, что благость Божия тебя приосеняет, от которой происходят не только все дары милости, но и вся твоя победа. 

 

Глава тридцать четвертая 

О том, что мы мало-помалу должны приобретать добродетели, то есть постепенно — прежде одну, а потом другую

 

Хотя истинный Христов воин, восходящий до высочайшей степени совершенства, не должен поставлять никаких пределов в духовном преуспеянии, однако надобно разбирать некоторые склонности и желания души своей. Ибо оные в начале возжигаемы бывают сильною горячестию и рвением, но вскоре потом хладеют и оставляют нас бессильными и ослабевшими на средине пути. 

Также должно приобретать мало-помалу и постепенно и внутренние добродетели, ибо сим образом малое сделается великим и долговременным. Кроме того, не вдруг должно нам заниматься такими противностьми, в которых бы находили мы удовольствие и больше еще претерпевать желали, пока прежде не прейдем нижайших степеней терпения. 

Для того не должно вдруг устремляться за всеми добродетельми, ни за многими чрезмерно, но надобно рассудительно прежде приняться за одну, потом за другую и так далее. И сим образом получишь желаемое, то есть достигнешь добродетелей. Ибо чрез частое повторение действий сей добродетели, сколько на то случай позволяет, память наша с большею охотою склоняется к оной, разум наш делается проницательнее и острее в изыскивании новых средств, служащих к достижению добродетелей. А воля без всякой трудности с большим желанием стремится к добродетели, ежели в одной упражняется больше, нежели во всех добродетелях вдруг. 

Поелику действия, которые исполняем при достижении одной добродетели, бывают по сходству и свойству оных удобнейшими и легчайшими, а поелику одно дело влечет по себе другое, подобное себе, то, по таковому сходству своему, оное удобно впечатлевается в сердце, которое уже готово и способно ко принятию новых действий, последующих за исполненными", уже подобными оным. 

Посему естьли кто упражняется в одной добродетели, то тот, соблюдая способ упражнения, приимется и за другие добродетели, и так, приобретши одну, вдруг приобретает и другие добродетели. Ибо оные между собою так тесно соединены и, яко лучи, простираются от единого света. 

 

Глава тридцать пятая

О средствах, по которым мы приобретаем добродетели, и как оные употреблять, дабы помышлять об одной только добродетели в надлежащее время

 

Любезная дочь! Естьли мы желаем получить успех в добродетели, то должно иметь мужество и неустрашимость духа, притом и волю, готовую преодолевать многоразличные трудности. Почему мы должны иметь особливую охоту и ревность к добродетелям, что доказать можем, уважая то, сколь приятны Богу добродетели и сколь оные преизящны сами по себе и нам полезны, поелику от них зависит начало и конец всего нашего совершенства. 

Почему мы должны каждое утро возобновлять намерение, чтобы в оных упражняться во всяком случае, который только с нами встретиться может. При окончании же дня, или прежде, должны мы исследовать, исполняли ль мы свое намерение. И сие для того, дабы паки повторять оное и еще возможное что-либо к сему присовокупить. Все сие исполнять надлежит, особливо в рассуждении той доб­родетели, которая в то время служит предметом нашего упражнения. 

Примеры святых, молитвы, притом размышление о жизни и страдании Господа нашего Иисуса Христа весьма нужны нам при всяком духовном подвиге и могут быть обращены к той добродетели, в которой мы тогда преимущественно упражняемся. 

Таким образом можешь ты поступать во всяком случае, как о том будет ниже сказано, ничего не размышляя о том, что оные несходны между собою. Привыкать надобно к подвигам как внутренним, так и внешним, дабы можно потом исполнять оные с такою поспешностию и охотою, как мы обыкновенно исполняем естественные действия, согласные с нашими пристрастиями. А чем более добрые подвиги будут противополагаемы злым навыкам, тем удобнее и скорее сии добродетели населятся в нашей душе. 

Изречения Священного Писания, по приличию сказанные или мысленно повторенные, удивительно способствуют нам в духовном упражнении. Почему надобно в готовности иметь такие изречения, которые бы приличествовали сей добродетели, о которой мы помышляем. Сие должны мы повторять неоднократно, а особливо тогда, когда страсть наша возбуждается; например, ежели мы упражняемся в добродетели терпения, то сии стихи или подобные им должно говорить: 

Чада! С терпением сносите гнев (наказание), нашедший на вы. 

Терпение убогих не погибнет до конца (Пс. 9. Ст. 19). 

Лучше муж долготерпелив, паче крепкого, удерживаяй же гнев, паче вземлющаго град (Притч. Гл. 16. Ст. 33). 

В терпении вашем стяжите души ваша (Лк. Гл. 21. Ст. 2). 

Терпяще будем в предлежащей нам брани. 

К сим изречениям можно присовокупить сии или другие подобные сим краткие молитвы: 

Когда же, Боже мой, сердце мое ограждено будет бранею терпения! 

Когда же во услужение Господу моему с спокойным сердцем все печали принимать буду! 

О любезные наказания, которые меня делают подобным Иисусу Христу, за меня распятому! Когда достигну того счастия, — о жизнь души моей! — чтобы я для хвалы и чести твоей возмог жить со удовольствием и радостию среди бесчисленных бед и печалей. 

О когда бы я был толико счастлив, чтобы сердце мое так воспламенилось огнем терпения, что от времени до времени возжелало бы вяще терпеть. 

Таковые мы в сем случае должны употребить молитвы или другие сим подобные, которые бы споспешествовали нам в приобретении добродетелей. Сии молитвы называются проницающие потому, что оные по подобию пущенных стрел возлетают к небесам, а особливо тогда, когда с ними соединены бывают две вещи, то есть истинное познание самого себя и того, что благоугодно Богу, и непременное намерение упражняться в добродетелях, на тот единственно конец, чтобы чрез то угодить величеству Божию.