VI. Бог как самостоятельное существование – «ipsum esse subsistens»  

 

Когда мы наблюдаем окружающие нас вещи, мы убеждаемся не только в том, что они существуют. Если мы задумываемся над ними более глубоко (безразлично, идет ли речь о предметах, которые нас окружают, или о нашей земле, или же обо всем мире, или о нас самих), мы должны прийти к заключению, что существование каждой из этих вещей не является существованием безусловным. Ни для одной из них существование не является необходимостью. С одной стороны, нам трудно это принять, а с другой — очень просто. Потому что мгновение глубокого размышления приводит нас к выводу, что необходимость в существовании не лежит в природе ни единой вещи. «С необходимостью» существуют предметы математические, но они существуют иным, очень специальным способом. Квадрат должен быть, потому что он есть квадрат. Здесь вступает в игру сущностная необходимость, управляющая миром математики. Этот мир глубоко отличен от мира реально существующих вещей, постигаемых с помощью чувства. Ни одна из этих реально существующих вещей не должна существовать с необходимостью, потому что, как говорит св. Фома, сущность вещи отлична от ее существования. Здесь речь идет об очень важном различии. Существование является лишь уделом каждой из этих вещей, но не принадлежит ее природе. 

Таким образом, это двойственное рассуждение, утверждающее, с одной стороны, существование тех вещей, из которых складывается действительность, а с другой стороны то, что существование всех этих вещей не является существованием безусловным, но является существованием случайным (по-латински «esse contingens»), приводит нас с необходимостью к выводу, что должно существовать нечто такое, из чего следует такое частичное существование случайных вещей. Должно, таким образом, существовать нечто такое, что само по своей природе является существованием самостоятельным, безусловным. В нем нет разницы между сущностью и существованием, потому что сущность этого нечто является существованием (essentia = esse). Те, кто знают Священное Писание, могут найти в нем явственное подтверждение всех этих высказываний, мы же не хотим в настоящий момент покидать область чистой философии. Итак, мы говорим о той средоточии, ядре всякого существования, которое должно быть необходимым существованием, чтобы передавать существование не необходимому; которое должна быть существованием самосущностным, чтобы передавать существование несамостоятельному. Которое, наконец, должно быть существованием тождественным сущности. Это средоточие св. Фома называет — Богом. Он утверждает: именно это есть Бог — основа всего существующего, основа всех существующих случайно (хрупко, частично, минимально) вещей. И поэтому, когда мы рассматриваем различные аспекты той действительности, которая окружает нас (св. Фома находит пять таких аспектов), мы должны с необходимостью прийти к утверждению, что должна существовать «существительная» сердцевина; если можно так выразиться, всех образующих мир вещей й самого мира. 

Итак, эти пять аспектов — это те славные «quinque viae» — пять дорог св. Фомы, которые неверно называются пятью доказательствами существования Бога. Такое название лишь вводит в заблуждение, потому что эти пять путей очень далеки от доказательства в том значении, которое мы сегодня вкладываем в этот термин. Они не являются ни математическими доказательствами, ни научно-физическими, ни даже доказательствами в логическом смысле, хотя имеют свою логическую структуру. Логическая справедливость этих рассуждений св. Фомы тщательно исследована — но для нас важна не она. Эти рассуждения — скорее «дороги» (если использовать выражение Маритена), ведущие к Богу. И поэтому св. Фома и не называет их «rationes» — ибо в схоластической терминологии «ratio» — это всего лишь довод, но называет их «viae» — путями. Они являются пятью путями, которыми мы приближаемся к действительности, и у предела каждой из этих дорог одна и та же действительность является нам по-иному, в новом освещении и в новой окраске. 

Для св. Фомы ясно, что существование Бога неочевидно для нас. Он спорит с теми, кто считал, что утверждение «Бог существует» выражает очевидную истину. Согласно cв. Фоме эта истина не является очевидной, потому что очевидным является то, что мы можем утверждать эмпирическим образом, в чем мы можем непосредственно убедиться. Существование Бога может быть очевидным только для того, кто может переживать это существование в мистическом свидетельстве. 

Кроме того; очевидность является коммуникативной, то есть мы можем передать ее кому-либо иному, а мистическое переживание является по своей сути не коммуникативным и не имеет ничего общего ни с чувственной, ни с логической очевидностью. В этом смысле — утверждает св. Фома — существование Бога не является очевидным. 

С другой стороны, однако, человеческий ум должен быть очень сильно деформирован и ограничен, если он приходит к выводу, что не может открыть Бога как подлинную сердцевину всей действительности, честно произведя философские размышления, которые опирались бы на описанные нами разграничения. Каждое наше глубинное размышление над миром, рассматриваемым в аспекте существования, приводит и обязано приводить нас к открытию Бога. Нам здесь припоминается слово «revelabile», о котором мы уже говорили, и суждение св. Павла, который ясно утверждал, что, рассматривая предметы этого мира, мы приходим к познанию Бога и Божественных вопросов (Рим. 1. 20). 

Общая схема всех пяти дорог — одна, речь в них идет всегда об одном и том же: Бог выступает в каждой из этих дорог как сердцевина небезусловного существования, которое мы находим во всех наблюдаемых нами вещах, то есть как существование безусловное. Давайте рассмотрим конкретные виды этой единой истины. Св. Фома рассматривает их последовательно. 

Первая дорога: из движения («ех motu»). Она выходит из наблюдений над движением и изменением в окружающем нас мире. Речь здесь идет о всяком изменении в очень широком, смысле, потому что всякое изменение указывает на развитие — на переход от возможности к действительности. Поэтому размышление над любым изменением приводит нас к простому выводу: чтобы все эти самые разнообразные переходы от возможного к действительному могли осуществляться, должно существовать Бытие, которое является полностью действительным и которое допускает; этот переход от состояния бытийственно неполного к более полному состоянию. Действительность называется по-латински — «actus», поэтому Бог называется чистым Актом, или Бытием, в котором нет никакой возможности, но только действительность. Здесь может возникнуть мысль, что Бог является бытием статичным, в котором нет никакого движения. Это типичный очень «человеческий», подход к божественным вопросам. Нам в нашем мире представляется, что совершенство отождествляется с постоянным изменением, в то время как Бог есть полнота жизни (мы это увидим, говоря о приметах Бога) и одновременно полнота Бытия. 

Второй путь: из действующей причины — («ex ratione causae efficientis»). Второй путь приводит нас к действительности в аспекте причинности. Весь мир, все, что нас окружает, является игрой причин и следствий. Всюду, во всем и беспрерывно действуют действующие причины. Действующие причины приводят к появлению существования. Они являются передатчиками существования. Нечто, чего не было, благодаря некоторому толчку стало действительным. И снова: чтобы все те вторичные причины, которые мы наблюдаем, могли действовать, должна существовать действующая первопричина, которая уделяет всем им силу и мощь. Она есть именно «causa omnium causarum» — причина всех причин. 

Третий путь: из существования небезусловных вещей («ex possibili et necessario»). Он основывается на аспекте действительности, ближайшей тому, который мы обсуждали, когда говорили о метафизике как философии бытия, существующего в действительности. Третий путь предлагает нам ту точку зрения, которая позволяет нам утверждать случайность каждой вещи — признать, что все, что мы наблюдаем вокруг себя, с точки зрения существования — хрупко и может и не быть случайно, но все-таки есть. Все нас окружающее является как бы подвешенным в несамостоятельности, и зависит от бытия безусловного Бог здесь — безусловное бытие, которое является основанием всех случайных существ. 

Четвертый путь — путь степени совершенства («ex gradibus perfectionis»). Еслимы посмотрим на мир и на вещи этого мира, то наверное обнаружим, что вещи мира явятся нам с сущностной стороны как естества очень разной степени совершенства. Духовные естества совершеннее телесных, а среди телесных более сложные мы можем с полным основанием принять и за более совершенные, нежели менее сложные. Конечные степени совершенства основываются на бытии, которое объемлет все конечные степени как полнота бытия. Замечательный текст на эту тему мы найдем в «Комментарии св. Фомы к Прологу Евангелия от Иоанна». Не следует забывать что св. Фома был также и прилежным комментатором Священного Писания. Это тот раздел его творчества, на который часто не обращают внимания, утверждая, что он был только философом и спекулятивным теологом. На самом же деле он был также и замечательным библеистом, и комментарии к Священному Писанию являются важной частью его творчества. В упомянутом комментарии св. Фома пишет: «Следовательно, раз все то, что существует, - участвует в бытии и является бытием через участие, то с необходимостью должно быть на вершине всех вещей некоторое бытие, которое есть бытие по самой своей сущности, т. е. чьей сущностью является существование, и это есть Бог… из которого все, что есть, черпает существование» — Так как все то, что существует, участвует в существовании, — не имеет в себе существования, ибо иначе, оно должно быть с необходимостью, либо оно само по себе было бы столь совершенно, что имело бы существование в себе — и в силу этого все вещи мира являются естествами через причастность, а не самосущностными естествами. Здесь св. Фома противопоставляет самосущное бытие и бытие через причастность, которое существует потому, что участвует в существовании. Из этого с необходимостью следует, что должно существовать у вершины бытия то, что по своей сущности было бы самим существованием, а это означает, что его существование было бы его сущностью. 

Здесь мы подошли к фундаментальному вопросу. Мало-помалу св. Фома открыл нам, что существует такое одно единственное естество (их не может быть два), которое, в отличие от всех иных естеств, являющихся чем-либо и обладающих существованием, то есть имеющих некоторую сущность и обладающих существованием — это единственное естество является бытием, сущность или природа которого является существованием. В нем нет различия между сущностью и существованием. Только Бог является этим бытием, в котором стирается граница между сущностью и существованием. Эта граница характерна для всех естеств, сотворенных Богом. Здесь мы находимся в самом центре теологии св. Фомы. Понимание этого тезиса и размышление над ним приводит к пониманию всей философии и теологии св. Фомы. Тот, кто хорошо понимает этот тезис, обладает ключом ко всей его философии, и этот ключ очень прост: Бог есть то, от чего все существующие вещи получают существование. Бог является единственным естеством, в котором та складываемость, сочетаемость каждой вещи из сущности и существования, возможности и действительности — исчезает. Эта сложность здесь не нужна, потому что Бог есть само существование. 

Наконец, мы переходим к пятой дороге — из порядка и гармонии мира («ех gubernatione rerum»). Этот путь раскрывает нам пятый аспект действительности, который является аспектом порядка в мире, поскольку естества не только разнятся между собой по степени совершенства, но существует также их упорядоченность. Аристотель говорит: «Мир не является дурно написанной трагедией, беспорядочными обрывками. Напротив, он является гармоничной целостностью». Эта мысль Аристотеля замечательна. В мире существует порядок, который также имеет свою причину, свою сердцевину, и является отблеском Того, в Ком порядок приходит к своей высочайшей вершине, а именно к Богу, чистому акту, который есть «ipsum esse subsistens», то есть самосущностное существование. Таков результат философской рефлексии св. Фомы. 

Эти так называемые «дороги» (каждая своим собственным образом) демонстрируют, что должно существовать существо, сущность которого является существованием, которое является сердцевиной всего того, что существует небезусловно. Здесь философская рефлексия встречается с содержанием Откровения. 

Св. Фома не сомневается в том, что «tetragrammaton», то есть святое имя Бога, раскрытое в Ветхом Завете Моисею: «Яхве» — следует понимать как «Тот, Кто есть». Здесь было явлено собственное имя Бога, говорит св. Фома, которое Бог захотел объявить людям: «Когда спросят тебя сыновья Израиля, кто послал тебя, отвечай: Я есмь Сущий» (Исх. 3, 14). Как бы мы не интерпретировали эти слова с точки зрения филологии, без сомнения, мысль, в них содержащаяся, касается именно существования, и это было провозглашено не только в Книге Исхода, но и в других местах, более важных для нас, как христиан, то есть в Новом Завете. Когда Христос говорил в синагоге, то на слова: «Тебе нет еще пятидесяти лет, — и Ты видел Авраама? — Иисус сказал им: Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8, 57-58). Согласно интерпретации св. Фомы, иудеи понимали в совершенстве, что этот ответ «Я есмь» означает, что Иисус является Тем, Чья природа — быть. «Есмь» указывает на сущность божественной природы. 

Удивительно, что эта интерпретация была дана только св. Фомой, а не в других комментариях на Священное Писание, выполненных Отцами Церкви. Когда, например, св. Августин останавливается на этом отрывке и анализирует это место в Книге Исхода, он дает совершенно иное объяснение: он говорит, что «Тот, Кто есть» означает — «Тот, Кто длится, Кто неизменен». У Платона Бог также является тем, что неизменно. Когда Мейстер Экхарт, один из великих доминиканских мистиков, анализирует это место, он замечательно его комментирует, но тоже не так, как св. Фома. Он говорит: когда ты в темноте натыкаешься на кого-либо и спрашиваешь: «Кто ты?», а он отвечает: «Я Тот, Кто есть», то это означает, что он не хочет объявить свое имя. Он является как великая тайна — «Я Тот, Кто есть». Это конец, ты не должен спрашивать дальше. 

Один св. Фома истолковывает эти слова таким образом, что здесь Откровение сходится с самым сердцем метафизической рефлексии. Потому что это типичное «revelabile», то есть истина, которая была явлена, но к которой можно прийти также и философским усилием, наподобие того, как мы старались прийти только при помощи философской мысли к пониманию того, Бог является самосущностным существованием. В Комментарии на Сентенции Петра Ломбардского, в одной из первых своих работ, содержание которой он неоднократно перерабатывал, и в «Сумме теологии» мы найдем законченное выражение этой мысли. Св. Фома пишет: «В Боге же само Его существование есть Его природа, и поэтому имя, которое вытекает из существования, именует Его правильно и является подлинным Его именем» (I, 8, 1). «quidditas» — это то же, что и сущность. Согласно св. Фоме, Бог Моисея раскрыл Свое подлинное имя, чтобы показать путем Откровения, что Бог есть само существование. И св. Фома, обычно очень сдержанный в выражении своих чувств и не поддающийся им, в единственном этом случае, как говорит Жильсон, в «Философской сумме» (С. С. I, 22) останавливается в изумлении перед совпадением философии и Откровения. Ссылаясь на то, что Бог есть «ipsum esse subsistens», — он называет это необычайное согласование между Откровением и метафизикой «haec sublimis veritas» — иститой изумительной высоты. Оно указывает нам «proprium nomen Dei», — собственное имя Бога, то есть «tetragrammaton», которое нельзя произнести. Это имя обращает луч света на самое существо божественной природы. А ведь истина о Боге как самосущностном существовании является истиной философской, которую мы открываем на путях рефлексии философской, естественной — и одновременно истиной, которую Бог объявил о себе в неопалимой купине, о чем мы знаем из Книги Исхода. 

Некоторые люди, даже занимающие высокие места в церковной иерархии и теологии, не один раз утверждали, что современному человеку так называемые «доказательства существования Бога» св. Фомы ничего уже не дают и что нужно изъять их из пастырской работы и катехизиса, ибо они являются историческими реликвиями, сегодня уже ненужными. Здесь очевидное недоразумение. Ведь речь не идет о том, чтобы рационализировать мышление человека, внести в него какие-либо схоластические тонкости, но попросту о том, чтобы идти к глубине вещей, а не скользить по поверхности. Идти к тому, что является понятным и доходчивым для людей! 

Естественно, философия не обращает людей. Это не метод непосредственного пастырского влияния. Но если те, кто ведет пастырскую работу на том или ином участке, не будут иметь возможности пользоваться достижениями философско-теологических вершин мысли, то, следовательно, они не будут иметь того материала, того содержания, которое они должны передать другим своими словами. Речь не идет, конечно, о том, чтобы рассказать о пяти путях непосредственно с амвона, либо во время катехизации, но о том, чтобы каждый продумал эту проблематику по мере своих возможностей и углубил ее. Проблема Бога, проблема Его познаваемости, Его природы и отношения к сотворенным вещам принадлежит к числу тех проблем, которые должны быть продуманы и пережиты каждым ответственным верующим человеком.