Юзеф Августин SJ  

 

Встреча Независимого Российского Региона Общества Иисуса. Львов, 2012 г. 

1 Кор 11, 31–12, 6; Мф 18, 1–11  

 

Дорогие собратья! 

 

«Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном». 

 

1. Эти слова Иисуса, которые мы услышали, являются ключевыми для нашей встречи. Иисус хочет, чтобы мы вели себя по отношению к Нему и друг к другу подобно детям, установили отношения открытости, честности и простоты. 

Быть таким, как ребёнок, не значит быть невинным. Святой Августин полемизирует по поводу предполагаемой невинности детей. В качестве аргумента он приводит свои наблюдения за детским поведением: «Собственными глазами я видел младенца, который ещё не умел говорить, но уже враждебно смотрел на своего молочного брата». 

Наиболее характерной чертой ребёнка является его незначительность, беззащитность, беспомощность. Для ребёнка всё слишком большое, слишком высокое, слишком трудное. По этой причине детям приходится обо всём просить. И потому дети, чтобы выжить, должны быть настойчивыми. И они настойчивые, упорные. 

Наша незначительность и беспомощность проявляется в том, что без помощи Бога мы не можем сделать ничего хорошего. Без Него мы не можем произнести одной фразы, «не можем назвать Иисуса Господом».  

Нам, воспитанным в атмосфере мужской независимости, гордости и чести, тяжело понять, а тем более принять такое внутреннее расположение. Как можно согласиться на незначительность, беззащитность, беспомощность? — спрашиваем мы. Здесь мы стоим перед очень высокой лестницей, ведущей в Царство Небесное, лестницей, ведущей к жизни христианской и жизни монашеской. 

Не только мы беспомощны и беззащитны, но беспомощным и беззащитным был Сам Иисус. Всю Свою жизнь. Иисус говорит, что Он ничего не может сделать без Своего Отца, ничего не может сказать. 

Слыша трудное приглашение стать такими, как дети, нам нужно беспомощно просить, чтобы Иисусова беспомощность и беззащитность стала для нас желанной, стала нашим идеалом, образцом. 

Наша незначительность, беззащитность и беспомощность проявляются также в отношениях с другими людьми. Сколько же беззащитности и беспомощности в мире большого бизнеса и политики, где небольшая группа богатых живёт за счёт бедных? Сколько же беззащитности и беспомощности в супружествах и семьях? А разве иначе обстоит дело в наших взаимоотношениях? 

Суть беспомощности в отношениях с другими людьми заключается в том, что у человека нет доступа к сердцу другого человека, к его свободе. Эта беспомощность и беззащитность является одним из самых трудных аспектов нашей жизни. 

 

2. Недавно я слушал сочинение эстонского композитора Арво Пярта (род. 1935) под названием «Credo». Особенно поразительна одна из музыкальных секвенций, когда пение хора и игра оркестра сменяются каким-то жутким адским визгом. Эта музыка — исчадие ада. Я подумал тогда: к каким словам могла быть вся эта музыка, это исчадие ада. 

Прочитал либретто, и этот художественный вой стал понятен. Credo Арво Пярта коротко: 

«Верю в Иисуса Христа. / Вы тоже отважились поверить. / И потому скажу Вам так: / Око за око. Зуб за зуб. / Не будет защиты от зла». / Здесь, на земле, «не будет защиты от зла». 

Если на этих землях, в Украине и во всей России, было пролито столько крови, то именно потому, что «нет защиты от зла». Не было защиты от зла в двадцатые и тридцатые годы ХХ века, когда большевики морили голодом украинский народ, держали в лагерях миллионы невиновных людей. Когда осознаёшь это, хочется выть, скулить, как в «Credo» Арво Пярта. 

Если мы с Иисусовым смирением примем эту правду о том, в каком положении находится человек, то поймём, что нашим единственным спасением и единственно правильным жизненным решением является вверение себя небесному Отцу, как вверяет себя дитя. 

Мы можем спасти своё человеческое достоинство только одним способом: «Кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном». 

 

3. Мы, иезуиты, имеем большой дар — духовные упражнения. Упражнения были и остаются пассией всей моей жизни. Помолимся, чтобы благодаря этой встрече мы ещё больше полюбили это прекрасное орудие нашего апостольства, чтобы мы вновь воспламенили в себе харизму преподавания упражнений. Каждый священник-иезуит должен давать упражнения. Все наши дела должны быть преисполнены упражнений. 

Духовные упражнения — это великая, но трудная школа. В ходе упражнений открывается вся наша незначительность, беспомощность и беззащитность. Она проявляется здесь сильнее и глубже, чем в повседневности жизни. Медитируемое в тишине слово Божье лишает нас иллюзий. 

Но именно благодаря этому мы можем, наконец, понять, что вверение своей жизни Богу, как вверяет себя дитя, позволяет нам полнее жить, любить, работать и прославлять Господа вопреки слабости, беспомощности и беззащитности. На дне человеческой беспомощности мы открываем во время упражнений жажду жизни, волю к борьбе, волю к преодолению, надежду. 

Несчётное количество раз я был свидетелем того, как люди под влиянием духовных упражнений принимали решение отказаться от рассматривания своей жизни, полной боли, обид и грехов, переставали выть от боли, а начинали замечать иное измерение человеческой жизни. 

Принуждение к тому, чтобы причитать над собой и своей жизнью, сменялось принуждением к тому, чтобы любить: «Возлюби…» Бога, ближнего и свою собственную жизнь. 

 

4. Не мог также защититься от зла отец Уолтер Чишек, американский священник-иезуит польского происхождения, который горячо желал стать апостолом на территории большевистской России. 

Он попал в Россию, но НКВД арестовало его. Сначала отец Уолтер пять лет провёл на Лубянке, где его мучили и истязали на пределе человеческой выносливости, а затем был выслан в Сибирь и десять лет провёл в трудовых лагерях. Он был беспомощен, терпел несправедливость, но не был несчастен. 

Во вступлении к своей книге «С Богом в России» («With God in Russia» / «Z Bogiem w Rosji») о. Чишек написал: «Я видел много страданий в лагерях и тюрьмах среди окружавших меня людей, сам почти впал в отчаяние и научился в те мрачные часы обращаться к Богу за утешением и доверять только Ему 

„Как вам удалось выжить?“ — этот вопрос чаще всего задают мне журналисты. Мой ответ всегда один и тот же: „Провидение Божие“. 

Однако я знаю, что простое заявление никогда не смогло бы ни удовлетворить спрашивающего, ни выразить всё, что мне хотелось этим сказать. Сквозь долгие годы изоляции и страданий Бог привёл меня к такому постижению жизни и Его любви, понять которое могут только те, кто испытал это сам. 

Он лишил меня множества внешних утешений, физических и религиозных, на которые рассчитывают люди, и оставил с горстью, казалось бы, простых истин, которые направляли меня. Но какую глубокую перемену совершили они в моей жизни, какую дали мне силу и отвагу в действиях! Теперь я хочу рассказать об этом другим людям».