Символ 1, 1979  

 

Семья в Латинской Америке 

Письмо из Бразилии 

 

Ж. Жонет 

 

Жозеф Жонет, одно из последних писем которого мы здесь публикуем, родился в Бельгии в 1931 году. Его мать француженка, отец бельгиец. Восемнадцати лет он поселяется во Франции и решает стать священником и служить Церкви, чувствуя особое влечение к священническому братству "Миссия во Франции", которое трудится в местностях и социальных прослойках, где повреждена или почти утрачена христианская вера. 

После рукоположения ему поручается часть департамента Невр в центре Франции, включающая несколько приходов. 

Это крупный, широкоплечий человек с круглым лицом, его глаза искрятся умом и добротой. Он много и серьезно учился и при этом обладает парой рабочих рук. Например, в совершенстве овладел ремеслом каменщика. Им проделан ремонт в нескольких церквах его прихода и очистка древних конструкций от позднейших наслоений. Он же заменил алтарь, источенный древесным червем, на каменный престол, высеченный его руками. Его уменьем пользуются и прихожане: то он поправляет обрушенную стену, то заливает цементом пол на ферме. 

У него несколько приходов и поэтому он постоянно в дороге. Или случится, что пекарь из центральной деревни слишком перегружен работой, и отцу Жозефу приходит на ум совместить свои разъезды с развозкой хлеба по разбросанным в окрестностях хуторам. Однажды на Страстной неделе булочник заболел, и отец Жозеф после службы по ночам стал месить и печь хлебы. 

Когда отец Жозеф совершает литургию и толкует Евангелие, прихожане видят в нем не только служителя Господа, но и человека, который полностью разделяет жизнь, труды и заботы каждого из них. Говоря, он не залетаетза облака, его слово звучит верно, оно реально, как камни в стене, сложенной им на этой неделе, как хлеб, выпеченный им для тех, кто его слушает. 

Его прихожане, суровые крестьяне из Морвана, испытывают к нему чувство прочной приязни, и даже те, кто не ходит в церковь, уважают его: это не лодырь, он умеет работать руками и всегда готов оказать услугу каждому, кто терпит нужду или находится в затруднении. 

Однако отца Жозеф а влечет вдаль. В Латинской Америке есть обширные районы, куда более религиозно обездоленные, чем центр Франции. Он избирает Бразилию и, продолжая свою приходскую работу, принимается изучать португальский язык. 

В январе 1973 года новый миссионер ступил на борт корабля, идущего в Бразилию. Но не забыл он и своих французских прихожан. Он считает, что послан французской Церковью, своими неврскими приходами к христианам и полуязычникам Латинской Америки. И вот его желание: пусть христианская община, оставленная им в Невре, опекает другую, порученную ему теперь. В городке Ла Манш создается общество "Друзья Латинской Америки". А пэр Жозеф, ставший падре Хозе, присылает длинные, подробные письма с рассказами о жизни, полной действия и стремительности. Его друзья во Франции собирают пожертвования, которые позволили построить кирпичный заводик и лесопилку для ремонта жилищь его новых прихожан, для ремонта церкви и зала пристройки, где можно будет собираться для молитвы и размышлений. Эти же средства помогут заменить его джип, потрепанный в долгих поездках по скверным дорогам на обширных пространствах его прихода. 

Из писем отца Жозефа мы выбрали одно, помеченное ноябрем 1977 года, где часто затрагиваются темы семьи, близкие, на наш взгляд, ряду материалов этого номера. 

 

Кабасеирас, 1 ноября 1977 г. 

 

Дорогие друзья! Теперь, когда у нас жара в самом разгаре, я воображаю, как это письмо застанет вас среди ноябрьских туманов и дождей, если не стоит лето Святого Мартина (бабье лето). Нельзя иметь сразу все: ваши вино и туманы, наши солнце и теплую воду в озерах. 

После необыкновенно дождливой зимы (суеверные бразильцы в страхе ожидали смертельной засухи, подобной бывшей в 1877 году), Каринская земля сменила зеленый наряд на пыльное покрывало, реки Параиба и Тапероа превратились в песчанные русла, а на окаменевших дорогах помеха движению засохшие колеи и жара. Пространство моего прихода это обширная котловина с озером посередине. Его многочисленные необитаемые острова предмет вожделения для верхушки городского общества. Форма долины вытянутая, по краям ее, как стражи, два города: Бокеирао и Кабасеирас административные и торговые центры области. Пришлось отыскать новый ритм работы, чтобы успевать повсюду. Моя жизнь стала похожа на точно налаженный механизм. Ко всему привыкаешь, к нищете, которая повсюду, к людям, сидящим без работы, и даже к бесчисленным младенцам, умирающим из-за полного отсутствия ухода. 

Пишу это письмо, просматривая октябрьские листки в моей записной книжке, и вижу: непрерывно повторяются вопросы о семье. Эта тема центральная среди пастырских забот бразильской Церкви, и поэтому не удивляйтесь, если она окажется главной в этом письме. 

Бокеирао, суббота 1 октября. День начинаю сведением сентябрьских счетов. Сюда включены доходы от нашего праздника, позволившего приходу купить соседний участок земли, где я задумал построить заводик, изготовляющий бетонные блоки, как удалось это же в Кабасеирасе. Покупка обошлась недешево, ибо участок находится в центре города, и, до того как приниматься за постройку, нам придется предпринять ряд предварительных работ. 

К десяти часам являются ко мне два жениха с двумя невестами для предвенчального разговора о существе христианского брака. Хосе и Мария-Люси совсем молоденькие двадцать и семнадцать лет. Они бедны, работают на земле родителей, но хотят оставаться жить здесь. Их венчание через воскресение, после мессы, и тогда Хосе с трудом "нарисует" свое имя в брачном документе. Еще один Хосе с Эдпеузой, они живут в перенаселенном квартале прихода и готовы к переезду на юг, потому что здесь "ничего нет", жить нечем. В половине первого я встречаю Арлеса на остановке автобуса, идущего из Кампины. Он молодой человек из этого города. Окончил курс ИСПАКа (высшая школа по подготовке мирян к пастырской деятельности) и на три года направлен на работу в наши места. Я часто пользуюсь его помощью, он организует и проводит занятия с катехизаторами и молодежью. У него удачные приемы, он терпелив и исполнен евангельского духа. Он помолвлен, и его невеста во всем помогает ему. После обеда мы едем в Кабасеирас на встречу учительниц и катехизаторов. Половина третьего; человек тридцать учительниц со всех концов прихода съехались для размышлений и обсуждений на полтора дня. Тема встречи как лучше готовить детей к первой исповеди и причастию. 

В перерывах, на отдыхе, общее веселье, поют, пляшут, а Арлес мастер рассказывать шутливые истории. Не говорю уж о приятных обедах в приходском доме. 

К пяти часам, когда работа собрания идет полным ходом, я возвращаюсь в Бокеирао, потому что рядом, в деревне, престольный праздник. Праздник продлится всю ночь, он начался еще вчера, а месса его вершина. Приезжаю в половине восьмого праздник в полном разгаре. Деревня расположена в приятной местности у подножья горы, возможно, что отсюда ее название Камень воды Педра доакуа. Церквушка возвышается над деревенской площадью, и в ней перед алтарем простая вера зажгла десятки свечей. Свет многое говорит им, зачастую живущим в домишках без электричества. Я остерегаюсь осуждать и пользуюсь случаем объяснить символическое значение света, приблизительно, конечно, ведь воспитание есть искусство возможного. В час, когда начинается месса, всякая музыка умолкает. Служба идет в тишине и собранности, народ внимателен, но несколько пассивен. Так редко удается служить здесь, и всегда месса является сакральным событием, недостаточно объясненным и не до конца понятым. После мессы и многочисленных крестин музыка снова вступает в свои права. Меня приглашают остаться, но не хочется. Кто-то из молодых людей хочет ехать со мной, и женщина с ребенком, у которого болит нога, просит подвезти ее. Мой фольксваген пробирается между лавками и качелями, обвешанными гроздьями молодежи, а далее нас сопровождают тишина и ночная тьма. На другой день я узнаю, что праздник окончился стрельбой, но убитых не было, так что это дело уже закрыто. 

Воскресение, 2 октября. Обыкновенно воскресное утро бывает спокойным, в 10 часов у меня служба, тут же, на месте, свободным временем я пользуюсь так: пишу письма, принимаю помолвленных, однако нужно считаться и с неожиданностями, которые всякий раз учат нас вниманию к людям и событиям. Вот и теперь, когда я готов идти в церковь, является крестьянин с просьбой навестить больную. Он пришел пешком из деревни, которую я считаю довольно далекой. И пока он настойчиво упрашивает меня, я прикидываю, как же всунуть эту поездку в уже нагруженную программу дня. "Далеко ли?" "Совсем близко километра два..." Наученный опытом, я знаю, что где два, там и четыре. И я решаю втиснуть поездку в промежуток между крестинами после мессы и обедом. Все будет холодное, когда я вернусь в половине первого, но я не пожалею о поездке, позволившей мне узнать еще одно обездоленное семейство. В конце полевой дороги конечно, четыре километра! среди сухой травы дом из красного кирпича, без всяких украшений. Дверь распахнута, иду прямо в комнату, указанную моим провожатым, В темном углу, на соломенном тюфяке, лежит больная, ожидающая меня. Пока я привыкаю к сумраку, распознаю присутствующих и пробую начать разговор, мой провожатый уже приступает к делу, он спрашивает, можно ли ему просить об отпущении грехов вместо этой женщины? После минутного изумления я осознаю смысл вопроса: дело тут в чувстве душевной слитности, объединяющем этих людей, И я отвечаю, что да. Тогда он принимается читать все молитвы, какие только знает. Другие прислушиваются. Здесь и старики родители на их скудную пенсию кормится вся семья. Отец его штаны состоят из одних заплат. Мать с голым младенцем на руках и, очевидно, ожидающая следующего. Мальчики и девочки, полупечальные и стыдящиеся себя, прячущие дикую красоту в жалких лохмотьях. Разрешая и причащая ее, я делаю это наполовину по требнику, наполовину от себя. Нет времени, чтобы продолжать разговор, да и что я могу изменить в их положении? Впрочем, они, кажется, удовлетворены, визит священника и честь и благодать по их понятиям. На обратном пути я думаю о вопле нищих, чужих на родной земле, и спрашиваю себя: "кто больший в Царстве Небесном?" 

После обеда предстоит поездка в Вереда Гранде. Это приятный путь. Сначала дорога идет по верху плотины, откуда открывается великолепный вид на город Бокеирао, затем я пересекаю пустой водосброс Параибы, потом несколько километров по равнине, на которой кукурузу и хлопчатник сменяют обширные невозделанные пространства, а далее дорога извивается как змея у подножия невысоких гор. Меня сопровождает несколько молодых людей. В свою первую поездку туда я после службы раздал пятнадцать Библий, главным образом молодым людям, которые прошли курс религиозных занятий с помощью тетрадей о. Тиволье. Так я познакомился с этим живописным уголком и пообещал бывать снова. В новых местах на каждом шагу я постоянно слышу: "приезжайте еще!" Выход в другом ставить ответственных людей, но сначала их нужно отыскать и подготовить. Бразильская Церковь активно включилась в дело выбора и подготовки общинных старост из мирян, которые бы являлись не обязательно рукоположенными служителями церкви, но закваской и душой общины, помощниками священников. 

К половине третьего я на месте. Деревня Вереда Гранде это улица, приводящая к церкви. Жители видят машину священника и храм наполняется. Бразильская Церковь притягивает к себе людей, и, это даже бесспорно, она наиболее собирательная сила в стране. Дело же в том, как превратить массу суеверную, покорную всяческой силе, зависимую, расслабленную и фаталистическую в народ сплоченный и ответственный. Поэтому проводимая в таких условиях работа Церкви является поиском, представляющим исключительный интерес, и в случае удачи она могла бы послужить образцом для всего третьего мира. Между тем ночь, опускающаяся над Бразилией неизменно в шесть часов, почти черна, когда я, заехав в Бокеирао, возвращаюсь в Кабасеирас. Я один. Выезжаю из города и через несколько километров на обочине вижу маленькое семейство. Мужчина и женщина с ребенком на руках. Они возвращаются к себе, нивесть куда, в глубь, в сторону от дорог. Останавливаюсь. "Далеко идете?" "Не очень." И они садятся. Оба молоды. Разговариваем. После нескольких ничего не значащих слов они, узнав, что я священник, рассказывают мне, что они не венчаны, потому что для них слишком дорога регистрация брака, но им бы очень хотелось обвенчаться. Что же с ними делать? Ведь я их уже немножко знаю. Предлагаю встретиться. Надо им помочь в их намеренье, помочь углубить его. И подобных случаев здесь сколько угодно. Например, в деревне Риахо де Санто Антонио, после крестин, учительница рассказывает мне о том, что большинство родителей здесь живут неженатыми. Причины такого положения дел не похожи на европейские. Здесь живут религиозные люди. Они не венчаются из-за бедности, невежества, семейных или самых простых материальных затруднений, скажем больших расстояний. Надо иметь в виду и бурные страсти. Речь не о формальном узаконении, сперва надо привести эти семьи в христианский вид. И мы решаем устроить для этой семейной молодежи особую встречу, а поручить это дело молодому Арлесу. Таким образом усилия, направленные на пробуждение христианского самосознания, значительно отличаются от некоего требоисполнительства, совершаемого второпях. 

И вот я опять дома, принимаю ванну, чтобы смыть пыль и немного остудиться, ужинаю в одной знакомой семье, а потом месса, и как обычно с радостным и очень живым песнопением: Кабасеирас "э а терра ондэ сэ канта бэм" земля, где славно поют. После мессы у меня записано еще и подготовительное собрание к престольному празднику 8 декабря (Непорочное Зачатие Богородицы). Говорить будет опять-таки мирянин, принявший на себя организацию праздника. Он изложит все обстоятельства, распределит поручения. Наш мэр пообещает поддержку и помощь во всем, что от него зависит. Вот мне и не придется слишком много хлопотать. 

Понедельник, 3 октября. Е связи с тем, что на моих плечах теперь два прихода, я стал реже бывать в Кабасеирасе. Мои понедельники целиком отданы всякого рода обсуждениям и встречам с наиболее ответственными из прихожан помощников. 

Сегодня с утра несколько писем, месса и крестины. Потом я у временной секретарши постоянная в больнице, она была при смерти, но теперь выздоравливает. У нее важная роль: кроме того, что она ведет метрические записи, ей приходится отыскивать и выдавать свидетельства о крещении, которые часто требуются взамен несуществующих гражданских документов. Однако многие не помнят ни год, ни день рождения, ни место крестин. Они неграмотны и могут назваться несколькими фамилиями. В Кабасеирасе телефонная компания области Параиба воздвигает железную башню для дальней связи, и когда работы закончатся вы наконец-то сможете позвать меня прямо из Ла Машина или из какого пожелаете "Закудыкина" места. Сот еще новость правительство наконец-то решило выплачивать субсидии и возмещать убытки пострадавшим от разлива рек и тем, кого угроза наводнения вынуждает к переселению. А сейчас группа рабочих изготовляет кирпичи для фундаментов двухсот будущих домов. Глядя на них, топчущихся босиком в жидкой глине под палящими лучами солнца, работающих, точно как три тысячи пет назад, я, не зная почему, задумался о евреях-рабах в Египте, делавших кирпичи для фараона. 

Вторник, 4 октября. Послеобеденное время назначено дляпоездки в деревню Караута. Около пяти десятков домов расставлены по берегам реки Тапероа, и поэтому зимой часто трудно собрать жителей вместе, а половина детей не может присутствовать в школе, и учительнице, пионеру просвещения в нашей округе, приходится добираться на работу вброд, по пояс в воде. День заканчивается мессой, во время которой я исполняю просьбу престарелой четы о благодарении. Мужу 87 пет, а жене как раз сегодня исполнилось 80. Е школьном зале они в первом ряду, позади них дети, внуки и правнуки, то есть почти все жители деревни в виде живого и яркого венка. После мессы мне и тем, кто со мной, предлагается "маленький кофе" с печеньем. На обратном пути я гляжу на солнце, погружающееся в золотистое облако. Я чувствую, как от земли веет теплом. 

Среда, 5 октября. Сегодня день очередной поездки в Кампинас. По пути я останавливаюсь в приходском доме в Бокеирао, где как раз принимает посетителей Маура, местная учительница и наша добровольная помощница. Узнав последние новости, продолжаю путь в Кампинас. Это крупный город на северо-востоке, похожий на муравейник, в котором соседствуют богатство и бедность, роскошь и нищета. Этот город является первым этапом в движении к югу той части деревенского населения, которая надорвалась в долгой борьбе за существование. Остановка у почты в центре города, затем визит к отцу Лео, бельгийцу, недавно переселившемуся в отдаленный квартал, от него к нашей приходской секретарше в больницу, и наконец я останавливаю машину перед собором, рядом с которым епископская канцелярия и приходский дом. Здесь мне найдется место за общим столом и постель в так называемой "комнате для французов", чтобы передохнуть. Возвращаться я буду рано и еще успею отслужить в Бокеирао заупокойную службу по тринадцатилетнему мальчику, которого в игре, нечаянно, застрелил его сверстник. 

Четверг, 6 октября. Сегодня я начинаю библейский курс. Одна группа днем, другая вечером. Всего будет 35 человек, главным образом женщины и несколько молодых людей. Принять участие в занятиях могут в принципе лишь те, кто прежде посещал начальные семинары моего предшественника. Это начинание, некогда возникшее в центре, распространилось как масляное пятно, и теперь там и сям по всему приходу существуют кружки изучения Библии, а руководят ими или учителя, или посвятившие себя евангелизации миряне. Нельзя не подумать о действии Святого Духа, встречаясь с этими людьми из маленьких кружков, которые собираются по вечерам. Они приходят пешком, нередко издалека, и при слабом свете свечи сгибаются над книгой Слова Божьего, часто с трудом разбирая написанное. Среди них и подростки 15-16 лет, и старики с мозолями на руках. После нескольких месяцев занятий они получают в подарок (предварительно уплатив небольшой взнос) Новый Завет, переведенный на местный язык. Вместе с книгой им передается миссия нести другим то, что они уже узнали. Некоторые из девушек становятся добровольными преподавателями Слова Божьего, а матери ощущают себя более подготовленными к воспитанию детей в семье. Постижение педагогики Христа и ее освобождающих устремлений укореняет в сердцах многих желание потрудиться ради избавления от порабощающих их всякого рода страстей. Короче, у многих, наряду с общим духовным движением, воодушевляющим жизнь новых христианских общин, наблю­дается известный душевный сдвиг. 

Пятница, 7. Намечена поездка в деревню Гонаало к подножию горы, о которой я вам уже писал. Мы отправляемся на джипе, потому что дорога оставляет желать лучшего, и я везу группу молодежи. Поездка приятна, молодежь поет под гитару. По дороге, на одном из ухабистых склонов, поджидавший меня человек просит на обратном пути навестить его старого больного отца. Обещаю заехать, и вскоре мы перед школой, где будет собрание. Е углу зала молодежь сразу же заводит песни, пока другие входят и рассаживаются, кто поспешил на лавках, прочие на полу. Я здесь по двум причинам: во-первых, чтобы познакомиться с жителями, во-вторых, потому что им нужна организационная помощь, то есть причина, собственно, одна. Сегодня ничего не решится, но будет затронуто множество вопросов: например, отсутствие транспорта или проблема трудоустройства молодежи, короче бесконечное повторение несчастий, гнетущих северо-восток Бразилии. Дело не в том, чтобы ответить на все их вопросы, это не в наших возможностях, а в том, чтобы они ощутили себя вполне самостоятельными и избавились от фаталистического настроения: "Бог сделает Деус квер". Собрание окончится чтением евангельского отрывка, дающего единственный свет всем бедным и безоружным в нашем плохо устроенном мире. Так что постепенно надежда теснит фатализм и некоторые самостоятельные попытки образуют, может быть, завязь и дадут плоды в свой час по Божьему произволению. Я рад быть среди этих бедных, но таких внутренно богатых людей. Наше дело открыть им следующее: то, какие они есть, гораздо важнее того, что у них есть. Любуюсь красотой этих детей, обладающих изяществом диких цветов, брошенных на ветер, чудесной прелестью девушек, рано созревающих и рано старею­щих. Затем мы прощаемся до следующего собрания. 

Пятница, 8. Сегодня трудно работать в приходском доме. Множество людей и хождения. Вот почему я приучил себя вставать рано и готовить с утра весь будущий день. Потом может приходить всякий, я готов. И люди идут, по делу и не всегда по делу, Бог их знает, как и во Франции, но обычно не так требовательны. Первая половина дня заканчивается совещанием с приходской группой пять, шесть добровольных катехизаторов и среди них местные учительницы они помогают священнику оживить работу по религиозному воспитанию детей. 

Около двух часов дня в приходский дом вторгается молодежь. Человек двадцать пять, никого не удержать на местах. Собрание начинается с некоторым затруднением. Есть какие-то трения между активной частью и прочими. Ничего серьезного. Все дело в нарушении такта. Я начинаю чувствовать, что мне следует слегка попридержать моих активистов. Затем несколько молодых людей докладывают о результатах опроса, проведенного ими в бедных домах рабочего поселка. Потом мы все вместе намечаем отправить некоторых из нашей группы в деревню, где с помощью учительницы уже ведется интересная работа, ей на подмогу и для оживления дела. 

Воскресенье, 9. Как всегда, три воскресных службы и возвращение в Кабасеирас. Еду мимо тюрьмы, слышу кто-то меня окликает. Сквозь прутья ограды молодой парень обращается ко мне. Всего два месяца тому назад я обвенчал его, вчера вечером он приехал в город на праздник, хватил с приятелями лишнего, вдруг надумал вытащить револьвер и выпалил в воздух. И понятно, теперь он тут. Бедняга пришибленный алкоголем. И самое огорчительное, что он совсем молод, а тюрьма ничем не поможет ему. Как ему помочь? Освободиться не только из тюрьмы, но и от несчастного пристрастия. Я поговорил с начальником полиции, он приличный человек, справедлив и старается разрешать дела по-человечески. Случай обычный. Завтра он будет свободен, но не исправлен. Бывают случаи куда тяжелее, и как много несправедливых решений! На прошлой неделе в самом Бокеирао один человек был обвинен без всяких доказательств, посажен в тюрьму и избит сержантом. Спасло его общее негодование, он был выпущен и пришел ко мне рассказать обо всем, что испытал. Но скольким приходится страдать в безвестности жертвы общества, в котором деньги и власть заменяют законы. И в то время как беднота ждет освобождения от стольких несправедливостей, радио, рассуждая о последних футбольных подвигах каких-то команд, продолжает отвлекать население от насущ­ных вопросов. Сколько времени будет продолжаться удерживание народа вне поля общественных интересов? Вопреки поверхностному взгляду, бразильцы, как и все латиняне, народ единоличников, народ косный и терпимый, и в решении сложных вопросов до сих пор более рассчитывает на чудеса, чем на свои собственные усилия и солидарность. 

И вовсе не лишне время от времени вынырнуть из этого угнетенного мира, веками согбенного под ярмом фатализма. Вот почему я собираюсь провести несколько дней у француза священника из соседней области Пернамбук. Между Рождеством и Новым годом я поеду на встречу выпускников лувенского латино-американского института, назначенную в Баиа. Кстати, будет случай повидать первую столицу Бразилии, Сальвадор, и осмотреть окрестности, которых я не знаю. 

А потом я вернусь и стану продолжать свое дело: помогать этим кружкам и общинам жить по-человечески и по-христиански, и в этом единственный смысл моей миссии в этих краях. 

Моими видами на будущее окончу это, столь длинное, письмо. Хотел бы я, чтобы мои простые истории вызвали у вас сочувствие к жизни наших бразильских братьев. Дело по-прежнему остается необъятным, но зато и благодарным. Ваша помощь необходима всевозможным бедным в Бразилии, а может быть и вам самим, так как помощь эта освобождает от чувства самодовольства жителей достаточных стран. 

Господь воздаст сторицей. Даст каждому из вас радость и мир. Пусть Рождественская весть придаст нам новые основания объединению и нашей в тропиках борьбы за большую справедливость, и ваших, в прохладной Европе, стремлений к большей любви. 

Передаю вам глубокое дружелюбие братьев с северовостока Бразилии, этой бедной и славной страны.