ГЛАВА XIV.   Религиозные организации мирян

 

1. Известная организация религиозной жизни мирян существова­ла всегда Обособление клира не уничтожило их связи с Церковыо. С торжеством христианства и распространением его каждый храм объединял около себя известную группу мирян, которые поддерживали и одаряли его, заботясь об украшениях и должном бла­голепии культа и не желая уступить первенство храмам других прихо­дов. Миряне данного прихода были связаны друг с другом началом ма­териальной и религиозной взаимопомощи; они провожали в могилу тело умершею сочлена, заботились о его похоронах, молились за его душу; они часто шли навстречу религиозным влечениям кого-нибудь из своей среды, давая ему деньги на постройку еремитория и так да­лее. На почве заботы об обеспечении себя достойного погребения и заупокойных молитв образовывались многочисленные братства или же религиозный элемент проникал н ассоциации экономического ха­рактера. Иногда братство возникало в связи с постройкою какого-ни­будь богоугодного заведения, «госпиталя». Таким образом, ассоциативный момент искони сочетался с религиозною жизныо, создав социально-религиозные навыки и подготовив почву для возникновения религиозных организаций мирян. В этой связи следует рассматривать тот рост религиозных организаций мирян XII—XIII веков, который объясняется отличающим эту эпоху религиозным подъемом. Стрем­ление к спасению души не могло быть вполне удовлетворено ростом монастырей и появлением новых орденов, потому что и то, и другое предполагало отрицание мира. А не всякий мог разорвать семейные и общественные узы, отказаться от привычного строя жизни, уйти от мира и от греха. Жадно мечтая о своем спасении, мирянин искал выхода, и средний человек мог найти его только в такой форме жизни, которая бы позволяла ему не оставлять мира и семьи.

С другой стороны, естественно, что религиозные организации мирян развивались в связи с наиболее популярными в данный момент религиозными течениями, все равно еретическими или ортодоксаль­ными. Еретики и религиозные новаторы сами шли к миру и притяги­вали его к себе. Монастыри являлись естественным религиозным цен­тром для окрестного населения; они втягивали в себя мирян, со време­ни демократизации монашеского идеала вбирали в виде конверзов и низшие классы. Святые часто были организаторами религиозной жизни мирян. В XII—XIII веках, да и ранее, проповедники и еретики не только зовут в свою секту, в свой орден или братство, но, снисходя к слабости человеческой, указывают мирянам на более скромную зада­чу — на возможно праведную жизнь в миру, отвечая таким образом на тайные мысли самих мирян. И чем выше религиозный подъем, чем шире распространяется идея апостольской жизни и стремление Церк­ви планомерно воздействовать на мир, тем значительнее расцвет мирских организаций, удовлетворяющих религиозные потребности тех, кто не может сделаться апостолом или монахом.

В половине XII века Верхний Рейн и север Франции былисвиде­ телями появления многочисленных религиозных братств мирян, возникающих независимо друг от друга и ставящих себе целью сообща исполнять требования культа или обеспечить себе к старости тихую и религиозную жизнь в добровольном, но не полном удалении от мира. В Льеже (1170—1177 гг.), Тирлемоне, Валансьене, Дуэ, Генте, Антверпене, Брюсселе, Страсбурге появляются дома «бегинок» — зарабатывающих себе пропитание своим скромным трудом и религиозно живу­щих женщин. В Льеже Ламберт Заика объединил около себя некоторое количество вдов и сирот, питая их «крошками со стола богатых», убеждая пх «идти дорогою мира». Они молились, читали религиозные книги, ухаживали за больными и умирающими и молились на их могилах. Возникли подобные же организации назы­ваемых бегардами мужчин, представлявшие собою благочестивые братства ремесленников, подчиненные избираемым всеми братьями министрам Бегарды не были монахами или священниками; они оста­лись горожанами. Впоследствии бегарды и бегинки слились частью с францисканскими терциариями, частью с еретиками.

В Оверни около 1183 года миряне, по указаниям клира, сплоти­лись в целях защиты социального мира отфеодальных разбойников в конгрегацию «капуцинов». Благочестивая жизнь, запрещение ложных клятв, игр, посещения таверн и роскоши нарядов и одно­образная скромная одежда отличали эту новую ассоциацию, дейст­вительно способствовавшую социальному миру и вызвавшую к жизни другие аналогичные.

Проповедь Бернарда Клервоского в Милане и одновременный с нею религиозный подъем привели к возникновению в половине XII века так называемых гумилиатов. Это были решившиеся вести более религиозную жизнь миряне. Экономическая взаимопомощь шла рядом с взаимопомощью религиозной, выражавшейся в молитвахза умерших, в сопровождении их трупа в могилу и еженедельных общих собраниях, на которых братья увещали друг друга,произнося проповеди морально-религиозного характера. Гумилиаты не отказывались ни от семьи, ни от привычной жизни,внося внее только большую религиозность, стараясь воздерживаться от клятвы (одно времясовершенно не допуская ее). Наиболее религиозные из гумилиатов, распространившихся из Милана по Се­верной Италии, образовали общежития (конец XII века), достигшие благодаря развившемуся в них сукноделию и сочувствию Церкви и об­щества значительного экономического преуспеяния и превратив­шиеся во второй и первый гумилиатский ордена. В начале XIII века не утратившие еще внутренней связи друг с другом первый (отличавший­ся преобладанием клириков, каноническою жизнью), второй и третий (первый по времени возникновения) ордена гумилиатов были призна­ны как единая конгрегация Церковыо и получили от нее организацию по образцу цистерцианской.

Влияние еретиков на массы выразилось в появлении подобных же организаций мирян — «верующих», как называли их в отличие от самих еретиков. Катары устраивали маленькие общежития для жен­щин, в противовес чему Доминик основал свой первый женский мо­настырь. Еретички жили в таких домах под наблюдением ка­таров, поддерживая свое существование их помощью и трудом. Но и простые верующие миряне, не покидая мира и семьи, сплачивались около каюров, ожидая от еретиков «утешения», спасающего перед смертью их душу или переводящего их в саму секту. Но определенной организации у катарских «верующих» не было: они объединялись только визитирующими их еретиками. Моральный идеал катаров был осуществим только при полном разрыве с миром. Как бы ни праведен был мирянин, он должен был погибнуть, если не получит «посвяще­ния» в еретики. И, как бы он ни грешил, «утешение» может очистить и спасти его. Поэтому для ката­ров положение «верующего» имело лишь относительную,практиче­скую ценность: «верующий» скорее и легче, чем простой мирянин, мог получить «утешение», сделаться «совершенным» и спастись; делаясь «верующим», мирянин гарантировал себе присутствие в нужную ми­нуту могущего его спасти катара. Если же «верующий» умирал без «утешения», он все равно погибал; добрые его дела не обладали ника­кой ценностью таким образом, организуя мирян, катары не отвечали на их потребность в среднем моральном идеале, ставя их в положение людей, пассивно ожидающих спасения, или оставляя их в прежнем положении, потому что и средний мирянин-католик мог ожидать спа­сения лишь от таинственной власти священника, отпускающего его грехи в последние минуты его жизни.

Напротив, вся деятельность вальденсов была направлена на улучшение морально-религиозной жизни мирян. Вальденсы учили молиться, учили жить по-христиански, не покидая мира; исповедова­ли своих «верующих», наставляя их в жизни и вере. Вальденские «верующие» объединялись около вальденских «школ» или «госпициев» — общежитий еретиков, являвшихся центрами их пропаганды.

В Италии одно время (во втором десятилетии XIII иски) существовали даже конгрегации живущих своим трудом вальденских «верующих». Этими конгрегациями руководили сами еретики.

 

2. Так в конце XII и начале XIII веков в разных местах независимо друг от друга возникают религиозные организации мирян из средних и низших классов общества. Естественно, что и деятельность нищенст­вующих орденов, особенно более демократичных францисканцев, при­водила к тем же результатам, что и проповедь вальденсов. И у минори­тов были свои «верующие». Из них многие спрашивали у братьев или самого Франциска, как спастись, как жить в миру. Францисканцы могли подать только один совет — исполнять предписания Евангелия, и для того, чтобы лучше достичь этого, — помогать друг другу. Форма братства, в которой легче всего осуществлялась такая взаимопомощь и которая естественно вытекала из нее, была привычна. Так возникли организации «терциариев», или, как их первоначально называли, «кающихся братьев». В 1221 году Франциск и Папа Григорий IX дали им впоследствии подвергшийся изменениям и дополнениям устав. Черты жизни терциариев напоминают жизнь гумилиатских терциариев и другие организации мирян эпохи; лишь второстепенные момен­ты выдают францисканское влияние. Молитвы (по крайней мере, час­тое чтение «Отче наш») и посещение храма, соблюдение церковных постов и исполнение требований культа, помощь братства своим со­членам и бедным, отказ от не вызываемых необходимостью клятв и военной службы, вообще скромная и религиозная жизнь характери­зуют каждое терциарское братство. Раз в месяц терциарии собираются в церковь и по окончании мессы выслушивают там проповедь какого-нибудь монаха (чаще всего, конечно, францисканца). Они ежегодно выбирают себе должностных лиц, делают взносы в общую кассу, наве­щают больных братьев и сестер, заботятся о похоронах умершею со­члена и читают молитвы за спасенне его души. Мало-помалу с распро­странением терциарских организации они изъемлются папством из под контроля епископской власти и ставятся под прямое и официальное руководство Францисканского ордена. Одновременно папство рядом мер защищает их от давления косо смотревших на уклонение терциариев от своих гражданских обязанностей коммун.

Позже, чем минориты, принимают участие в создании организациймирян, доминиканцы. Сначала они вовлекают в сферусвоего влияниябратства, создавшиеся для борьбы с ересыо (Милицию Иисуса Христа)и основывают новые, им аналогичные (Милицию Блаженной Девы). Потом около этих аристократических по своему составу ассоциаций они организуют терциариев по образцу францисканских и наконец, обособляют последних в отдельные братства. Все доминиканские организации мирян отличаются характерным для «ордена братьев-проповедников» боевым характером. В уставы братств проникают предписания всячески бороться с ересью и всеми силами защищать права и привилегии Церкви от посягательств коммун. К концу XIII ве­ка эти новые задачи, навязываемые терциариям, появляются и во францисканских организациях.

Некоторые терциарские братства присоединяют к общим всем ре­лигиозным организациям мирян чертам еще и другие, более специаль­ные. Так возникает много братств на основе совместного чествования и культа Девы Марии. Это типично для многих доминиканских органи­заций, но не только для них. Культ Девы Марии довольно рано вызвал целый ряд братств, славословящих Ее, частью подпавших по­том под влияние доминиканцев, в одном случае и под францисканское влияние; из одного такого флорентийского братства вышли основанные семью богатыми горожанами (1233—1240 гг.) и утвержденные Александром IV ( 1255 г.) сервиты. Внешнею особенностью таких братств являлись совершаемые ими торжественные процессии и распеваемые братьями гимны в честь Богоматери. Еще своеобразнее по­явившиеся в самом конце XIII века братства бичующихся (флагеллан­тов) — остаток большого флагеллантского движения 1260 года. В них выступает элемент еремитского покаяния — самобичевание.

 

3. Братства мирян входят в историю монашества, потому что пред­ставляют собою форму ослабленной аскезы. Они отражают своими идеалами те или иные стороны религиозной жизни эпохи, сближаясь со старыми орденами, как терциарии, возникавшие под кровом неко­торых монастырей, с францисканцами или доминиканцами, с еремитами. Иногда в них более других выражается какая-нибудь одна сто­рона верований или культа эпохи, иногда они ставят себе какую-ни­будь практическую, иногда довольно ограниченную цель, как, напри­мер, ассоциации для борьбы с содомией. Но общим для всех братств является стремление к организованной религиозной жизни в миру, умеренный религиозно-моральпый идеал. Ассоциативный момент находит себе объяснение в условиях социальной жизни эпохи и в со­циально-религиозной традиции. Умеренность же идеала объясняется религиозным состоянием масс. Когда христианство глубоко проникло в массы и взволновало их, потребность в религиозной жизни уже не могла удовлетвориться монашескими и нищенствующими орденами: она захватила более умеренные по своему религиозному настроению слои. Но этим слоям уже было недостаточно обычного отношения их к монастырям и церквям, им хотелось чего-то среднего между жизнью обыкновенного религиозного мирянина и жизнью монаха. Массы уже сами без импульсов извне находили удовлетворяющий их исход в создании братств, когда сюда присоединилось воздействие еретиков, орденов и Церкви, выдвигавших умеренный идеал и все более сознательно приглашавших религиозных мирян основывать братства. В конце XIII века один пизанский архиепископ обращался к своей паст­ве со следующими словами: «Как приятно должно быть купцам, что их товарищ блаженный Франциск был купцом! Как могут они надеятся на спасение, обладая таким ходатаем-купцом перед Господом! Однако, хотя наши купцы и любят это место (то есть монастырь миноритов Л. К.)и чтят братьев, их можно упрекнуть в небрежности, потому что бедные и меньшие, видимо, опережают их на пути в Царствие Небес­ное. Вы, ведь, знаете, что носильщики тяжестей составили братство около Святой Лючии де Рикукко (впрочем, теперь в него вошло много богатых), виноторювцы — около Святого Иоанна Крестителя, булоч­ники — около Святого Марка, у Кальчисанских ворот .. Столько време­ни наши купцы не позаботились основать братство в честь их товарища святого Франциска так, чтобы раз в год сходились бы они сюда и, вы­слушав мессу, получали бы благословенный хлеб, утвердив взаимную любовь и другие хорошие установления, какие обыкновенно постановляют братства этого рода. Тогда бы прилежно и уверенно могли они с помощью блаженного Франциска предаваться своей торговле. Поэто­му увещаем мы в Господе купцов наших сделать то, что забыли они сде­лать до сих пор». Апостольская деятельность нищенствующих монахов способствовала распространению и без нее начавших распространяться братств. Умеренный идеал получил определенную самоценность, а бла­годаря этому несколько потускнел крайний, апостольский, и новые, ра­дикальные, течения не могли достичь такого успеха, какой выпал на долю еретиков и первых нищенствующих орденов.