Символ, N04,1980

МОНАСТЫРЬ В МИРУ

 

Монашеское братство в самом центре Парижа?

В Париже, в этой «пустыне», где царит одиночество, тревожная неуверенность, суета, равнодушие и безымянность, мы, чувствуя себя связанными с современным человеком, каким бы он ни был и где бы он ни жил, попытались создать "оазис", место молитвы и тишины и, в то же время, место, где люди могли бы найти госте­приимство и участие. Мы хотели создать место, где царит бескоры­стие, где жизнь возвышается над человеческой деятельностью и че­ловеческими словами; место, где царит мир и где принимают лю­бого, независимо от его происхождения, возраста, образа мысли, помогая, таким образом, осуществлять поиски Бога, Которого мы все так жаждем.

В центре квартала, границы которого проходят по набережным Сены, острову Сен-Луи, кварталу Марэ, Центру имени Жоржа Помпиду, Ратуше, универмагу "Базар Ратуши" и так называемому "Фору­му", построенному на месте снесенного Парижского рынка, стоит церковь Сен-Жерве. В этой церкви мы осуществляем миссию, вручен­ную нам Парижской Церковью и ее предстоятелем кардиналом Марти. Мы преобразовали эту церковь в место созерцания, где трижды в день совершается молитвенное пение по уставу "монастырских часов", а по вечерам совершается Евхаристия.

Сущность нашего начинания заключается в следующих простых словах Иисуса, записанных Святым Иоанном: "Отче, не молю, чтобы ты взял их от мира, но чтобы соблюл их от лукавого" (Ио 17.15).

Мы хотим пребывать в этом мире, чтобы жить с людьми этого мира, но мы не хотим быть заодно с ним. Мы хотим жить с людьми этого мира, чтобы постичь их и через это лучше нести им слово Божье; жить вместе с людьми этого мира и, таким образом, лучше осуще­ствлять заповедь любви к ним; жить с людьми этого мира, чтобы созер­цать Отца, просить обо всех людях этого мира и возносить от их имени хвалу Богу. Мы делаем все это, подобно Христу — первому монаху, подобно Марии — первой и величайшей монахине.

Мы собрались здесь "единственно ради поисков Бога", но мы испытываем живую солидарность с людьми, отчасти подражая брат­ству Двенадцати. Мы так же совместно вслушиваемся в слово Божье и внимаем человеческим нуждам; мы здесь, чтобы вместе шествовать по общему пути, чтобы вместе углубляться в Боге и возрастать во Христе. Наше стремление выявить присутствие Христа выражается также и в изучении характерных черт нашего времени; в изучении хода развития современной истории, в которой Сын живет и Дух предводительствует. Так мы хотим напомнить людям о глубочай­шем смысле жизни и о Христе, последней надежде человека.

Мы стремимся к созерцанию и солидарности со всеми людьми. Мы свидетельствуем в мире о явлении Христа и напоминаем об его обетовании постоянно возвращаться. "Монашеское посвящение" побуждает нас служить, послушаться и прославлять Бога. Мы не убегаем из городов. Мы не избегаем трудностей, отчуждения, тя­жести взаимной борьбы, трудов, обязанностей, усталости, городской суеты и грязи, скорбей и радостей, грехов и добродетелей Парижа, в котором обитает десять миллионов человек, наших братьев. Пре­бывая отделенными от мира и,одновременно, соединенными с ним, пребывая в одиночестве и, одновременно, во взаимном общении, мы вместе с ними должны постараться - по нашим возможностям, но реально — претворить наши жизни в "знамения, предвещающие и предвосхищающие Царствие".

Безусловно, одной из наиболее характерных черт нашей эпохи является урбанизация мира. Вот почему мы не бенедиктинцы, не траписты, не кармелиты, не доминиканцы ... но "городские".

Подражая Отцам первых веков христианства, удалявшимся в пустыню "для борьбы с дьяволом" и поисков видения Бога, мы, в свою очередь, желаем войти в "пустыню" современного города для борьбы с его обольщениями, его неутолимой жаждой ничтож­ного, для борьбы со всем, обусловливающим одиночество живу­щего в городе человека. Мы вошли в "городскую пустыню" и для того, чтобы, "вознося хвалу Богу", воспевать подлинную красоту, духовные стремления и вечные ценности. Мы пришли сюда, чтобы и самим очиститься от грехов и освятиться, преодолевая трудности городской жизни. Мы хотим, чтобы наша молитва была в городе, а город — в нашей молитве. Из всего данного человеку нет ничего более полезного и прекрасного, чем созерцание.

И действительно, нельзя искренне прославлять Владыку мира, предавая забвению сотворенную Им вселенную. Нельзя следовать за Сыном человеческим без стремления обрести Его в сердце человеческом, ради которого Он и воплотился. Невозможно по-настоящему жить "сегодня", не вникая во все то, в чем "сегодня" прояв­ляется дуновение Духа. Мы не хотим только созерцать Бога или только содействовать людям; наоборот, мы стремимся соединить вместе созерцание и общение с живыми людьми, ибо "и то, и другое есть любовь". Мы стремимся единственно к видению Бога, но хотим созерцать Его вместе со всеми и говорить о Нем всем, свидетельствуя просто и бесхитростно нашей молитвенной жизнью, безмолвием, совместной работой, братской любовью и литургическим общением.

Поиски Бога — "единого на потребу" — проходят через человека, ибо человек - "образ Отца", "тело Христа" и "храм Духа". В этом преходящем мире человека не может удовлетворить ничто — "один только Бог". Но Бог вошел в этот мир и дал место в нем каждому из нас. Париж — "Вавилон", но он также и "город святых": Господь пребывает в нем, и мы призваны созерцать Его здесь.

Помоги нам, Господи! Сделай нас истинно созерцающей новой монашеской братией, живущей в городе!