Созерцательная подвижническая жизнь

 

В качестве примера можно взять бенедиктинский монастырь. Здесь община научает новоначального монаха воспевать славу Богу во время церковной службы — главное занятие в бенедиктинском монастыре. Вместе с братьями он занимается ручным трудом, что­бы добыть пропитание для насельников монастыря, бедняков и разного рода пришельцев, остановившихся в монастырской гости­нице. Если же речь идет о монастыре уставных каноников, то здесь ручной труд заменен пастырским служением в местной христианс­кой общине. Здесь новоначальный монах отказывается от личных усилий по реализации собственной личности и погружается в без­молвие, которое приобщает его к истинному братскому общению. Благодаря такому общению постепенно и не без долгой внутренней борьбы с самим собой он достигает целостного расцвета, раство­ренного покоем, который мало-помалу рождается в его душе в силу совершенных им отречений. Монах научается жить жизнью, кото­рая есть поистине его собственная жизнь постольку, поскольку он принял ее от общины.

Со временем правила монастырского жития, которые диктует ему устав, перестают быть внешними требованиями. Личность монаха достигает свободного и истинного самовыражения благодаря монас­тырскому богослужению и совместному совершаемому в безмолвии труду; безмолвие это раскрывает взаимное общение, так как именно в безмолвии каждый поистине общается с другими. Отныне благодаря личному обращению в монахе раскрывается иное, более истинное и более реальное измерение его индивидуальности, то измерение, какое он получает от Господа через своих братьев. Иными словами, он в пол­ной мере становится самим собой как член единого тела. И если вся эта община состоит из людей, достигших свободного самовыражения проводя уставную жизнь, она становится живым телом, излучающим мир, который пронизывает жизнь братьев. И община, и каждый ее член становятся живым образом Евангелия, и в силу этого община становится общиной апостольской.

Итак, подобная форма христианского жития неким особо зримым и даже зрелищным образом выдвигает па первый план свойственные монашескому призванию разрыв с миром и отречение от всего мирского. Вначале следует переступить порог, войти в монастыр­скую ограду и все покинуть. Из этого следует, что подобная форма подвижнической жизни выявляет вселенский характер братства сынов Божьих — братства, которое рождается не от плоти и крови, но от призыва Христа. Всякий, и даже наиболее созерцательный по свое­му уставу, монастырь есть оплот апостольства и свидетельство о гряду­щем Царствии Божьем.