Символ 5/1981  

 

ТОЛКОВАНИЕ НА КНИГУ ИОВА

 

ПЕРЕД ЧТЕНИЕМ 

 

Литературная ценность 

 

"Во всем Ветхом Завете, — говорит Кьеркегор, — нет другого образа, который вызывал бы такое доверие и такое чувство облегчения, как Иов, потому что все в нем так человечно". Поэтому и драма Иова, который осмеливается обращаться к Богу свободно и без страха, нашла искренний отклик даже у неверующих, невосприимчивых к божественному благовествованию Библии. 

Но Книга Иова приобрела такое колоссальное значение также и благодаря своей исключительной литературной ценности. Книга Иова — шедевр библейской "письменности мудрых", одно из великих произведений мировой литературы. 

Язык книги очень богат и насыщен поэзией, он изобилует образами, заимствованными из мира природы и полными жизни. Порой их, как молния, озаряет блеск неожиданной метафоры, порой они раскрываются в захватывающих описаниях; подлинное мастерство чувствуется в тонкой игре аллитераций, в уравновешенности параллелизмов. При сопоставлении с классической лаконичностью Исаии это богатство даже слегка удивляет. Но, может быть, эта манера в большей степени соответствует современному восприятию и потому так затрагивает нас при чтении? Страсть, ожесточенность воплей, в которых богохульство внезапно сменяется надеждой, отчаянные жалобы, ирония горькая и бичующая, черный юмор… автор выявляет широту своего психологического диапазона и одновременно признается, что эта драма была его драмой и что он "писал кровью своего сердца".  

Замечательна также композиция книги. Автор довел до совершенства новый литературный жанр — драму, в которой протагонисты, ведущие напряженные диалоги, постоянно сталкиваются между собой. Сюжет построен так, что читатель до самого конца сохраняет страстную заинтересованность. 

 

Отчетливо различаются следующие части: 

 

1.              Пролог.  

2.              Диалог с тремя циклами речей: 

             Первый цикл речей: гл. 3-14. 

             Второйцикл речей гл. 15-21. 

             Третийцикл речей: гл 22-27. 

             Интермеццо: Похвала Премудрости, гл. 28. 

             Заключение диалога: гл. 29-3 1.  

3.              Речи Елиуя: гл. 32-37. 

4.              Речи Ягве: гл. 38.1; 42.6. 

5.              Эпилог в прозе: гл. 42.7-16. 

 

Единство и подлинность 

 

Можно ли приписывать все эти части одному и тому же автору? На этот счет имеются разные точки зрения. 

а)    Какое соотношение существует между поэтическим диалогом и двумя прозаическими текстами, обрамляющими книгу? Контраст между ними заметен и в языке и в идеях. Весьма вероятно, что автор диалога имел перед глазами старое предание, уже ранее существовавшее в прозе, и достаточно умело его использовал.  

б)    Поэма о Премудрости (гл. 28) была, как нам кажется, привнесена со стороны. Однако то, что ее поместили именно здесь, вполне объяснимо — ниже мы постараемся показать это. 

в)    Самая серьезная проблема — это речь Елиуя. Нигде больше Елиуй не появляется; словарный состав и стиль этой речи сильно отличаются от остального текста. 

Итак, эти тексты, возможно, принадлежат другим авторам. Но даже если они и добавлены позже, богодухновенность распространяется на них так же, как и на всю остальную книгу, и они играют очень существенную роль. 

г)     При этом нет никаких оснований ставить под сомнение подлинность речей Ягве: именно они придают смысл всей остальной книге. 

Таким образом, для понимания мысли автора следует учитывать различные элементы книги (за исключением, может быть, только речей Елиуя). Автор высказывается устами не одною из действующих лиц, но их всех, и в особенности устами Ягве, за Которым остаемся последнее слово. 

 

Автор и датировка 

 

Мы не располагаем никакими сведениями о человеке, создавшем Книгу Иова. Но само произведение даст нам яркое представлениео личности автора. 

Как уже говорилось, он гениальный поэт, человек, наделенный трепетной чувствительностью, сочувствующий всему мировому горю и, по-видимому, много страдавший сам. Но вместе с тем это требовательный и глубокий мыслитель с утонченным нравственным чувством, с душой, ясно сознающей свою свободу и автономность, ноодновременно открытой для Божией тайны. 

Он, несомненно, израильтянин, но, должно быть, мною путешествовавший, побывавший, в частности, в Египте. Возможно он был знаком с литературными произведениями, сюжет которых близок к его сюжету, как, например, египетский "Диалог утомленного жизнью со своей душой" или вавилонский "Страдающий праведник", но этих предшественников он оставляет далеко позади. Во всяком случае, он великолепно знает книги библейской литературы своей эпохи, в особенности Иеремию. Он мог принадлежать к среде мудрых (хорошонам известной по библейским "Книгам Премудрости"), но, очевидно, их учение о человеческом страдании довольно скоро перестало удовлетворять его. 

Прозаическое обрамление носит довольно ясно выраженную архаическую окраску, которая кажется несколько искусственной и не дает возможности как-либо датировать диалог. Такое же декоративное значение имеет и упоминание древних имен Элоа и Шаддаи (наименования Бога до Моисеева откровения). Согласно компетентным суждениям, обилие выражений, заимствованных из арамейского, описанные в поэме социальные условия, сами идеи (ср. 24.4 слл.; 30.1 слл.) все это позволяет датировать текст первой половиной V века до н.э. 

 

Проблема воздаяния до Иова 

 

Почему я страдаю? говорит Иов, разве я не невинен? Чтобы понять, насколько мучителен этот вопрос, нам нужно представить себе, как понималось воздаяние в эпоху Иова.   

Все, что случается в мире, хорошее или плохое, исходит от Бога, потому что все сотворено Им и все в Его власти. Таково основное убеждение Израиля. Но вот и другое, дополнительное: Ягве, всемогущий Владыка мира и истории, есть также Бог справедливый, Бог нравственный. Его милость нельзя завоевать с помощью магических приемов, она достигается лишь благодаря исполнению нравственных предписаний Синайского Завета, Как осуществляется Божия справедливость? 

 

Божия справедливость осуществляется на земле... 

 

В течение многих веков веры в загробный суд и воздаяние в целом не существовало, были лишь отдельные предчувствия. Согласно верованиям той эпохи, в загробном мире (Шеоле) и праведным и неправедным уготовано одинаково безрадостное существование (ср. Иов 10.21-22; Сир 9 10). Следовательно, Бог, чтобы проявить Свою справедливость, должен вознаграждать добрых и наказывать злых еще на земле. 

 

...сразу в отношении массы людей 

 

В то время господствовала старая кочевническая идея рода: все сыны Израиля солидарны в счастье и в несчастье, цари вовлекают всех подданных в перипетии своей судьбы, которая зависит от их верности Ягве. Даже все представители одного поколения солидарны между собой, и дети расплачиваются за вину родителей.  

Этим убеждением вдохновляется вся проповедь пророков до плена. Она пронизывает и книги Иисуса Навина, Судей, Царств. 

 

Путь открытый Иезекиилем 

 

После страшного национального бедствия — разрушения Иерусалима Навуходоносором в 587 г. до н.э. пророк Иезекииль попытался внушить людям новое представление о нравственной ответственности (оно, впрочем, высказывалось уже Иеремией): связи между людьмии поколениями порваны, отныне каждый отвечает за свою собственную судьбу. "Душа согрешающая, та умрет" (Иез 18.2-4). Поэтому, когда приходит наказание, — а оно уже пришло, — не надо обвинять предков или современников и не надо говорить, что "неправ путь Ягве" (Иез 18.25); обвинять следует лишь самого себя и следует обратиться, чтобы жить. Таким образом, древняя солидарность во зле умерла, происходит выдвижение индивидуального сознания но при этом исключается и солидарность в добре, и возможность заступничества за грешников (Иез 14.13 слл). 

 

... для Иова — тупик 

 

Книга Иова допускает этот абсолютный индивидуализм гл. 18 Иезекииля. Нигде на протяжении всей книги нет и намека на то, что Иов может подвергаться наказанию за чужие грехи или что страданиеза грешников может иметь искупительную ценность (мысль, котораяв ту эпоху уже была развита в 4-м песнопении Раба Ягве, Ис 53.6). 

В диалоге заметно также стремление игнорировать данные прологаи высказывание Сатаны, которое повлекло за собой испытание. 

Итак, каждому человеку на земле Бог посылает судьбу соответственно его поведению. Казалось бы, факты должны были опровергать это укоренившееся представление, но у мудрецов того времени имелся на этот случай целый ряд оговорок: счастье злых кратковременно, несчастье это всего лишь преходящее испытание, праведный наказывается за скрытые грехи, совершенные по неведению или слабости, или за более серьезную, хотя и невольную вину. 

 

Смысл книги 

 

Устами трех друзей автор книги излагает все эти аргументыи сам же отводит их, чтобы дать прозвучать протесту сознания: "Я невинен! Разве Бог несправедлив?" Как прекрасно говорит Кьеркегор: "Тайна Иова, его жизненная сила, его нерв, его идея в том, что он прав, несмотря ни на что... Всякое человеческое объяснение в его глазах — всего лишь заблуждение... Против него выдвигают всевозможные доводы, но он смело отстаивает свое убеждение... Он знает, что он невинен и чист". 

Из долгого и изнурительного единоборства с Богом Иов выходит преображенным: потеряв все свои представления о Боге, все, в чем он был уверен относительно самого себя, он приходит к смирению и к самоотдаче Богу, ибо только это позволит ему снова обрести мир и справедливость, — ту справедливость, которой он считал себя вправе требовать и которая, в действительности, может исходить только от Бога. 

 

Существовал ли Иов? 

 

Иезекииль в 14.14 и 20 упоминает трех героев прошлых времен Ноя, Даниила и Иова. Пролог и эпилог книги Иова перекликаются с этим преданием: считается, что Иов жил в давнюю эпоху праотцев на границе Аравии и Едома, в области, славившейся своими мудрецами, и однажды подвергся исключительному испытанию. 

Верил ли автор поэтического диалога в историческое существование Иова? Этот вопрос, долго занимавший экзегетов, как нам кажется, не представляет особого интереса. Важны идеи автора — сложность проблемы страдания и то решение этой проблемы, которое автор пытается предложить. Все остальное не имеет значения. 

 

ВО ВРЕМЯ ЧТЕНИЯ 

 

Пролог  

 

(гл. 1-2) 

 

Этот рассказ в прозе, заканчивающийся на 42.7-16, явно заимствован из фольклора; наверное, он имел хождение еще до того, как автор использовал его для обрамления своего поэтического диалога. Действие происходит то на земле, то на небе. 

 

1 Действие первое: счастье и благосостояние Иова 

 

1-5 Иов ведет в оазисах Едома полукочевую жизнь, подобную жизни праотцев из Бытия: у него огромная семья, многочисленные слуги, большие стада. Он безупречный праведник настолько безупречный, что, будучи священником в своей семье (как было принято в те времена), приносит жертвы всесожжения за скрытые или невольные провинности своих детей. 

 

6-12 События при небесном дворе 

 

Ключ к несчастной судьбе Иова дан в сцене, разыгравшейся при дворе Ягве: Сатана, поставив под сомнение благочестие Иова, бросает вызов Богу. Действительно, Сатана имеет доступ к небесному двору, точно так же как и "Сыны Божии" (ангелы, согласно греческому переводу), выполняющие Божии повеления. Он еще не то враждебное Богу абсолютно злое существо, которое впоследствии появляется в Новом Завете, он "противник" или "обвинитель", цинично сомне­вающийся в успехе дела Ягве. Мы чувствуем и его неблагожелательность по отношению к человеку, которому он, быть может, завидует: "Разве даром богобоязнен Иов?" 

Так как дело касается чести Бога, Он принимает вызов и дает Сатане власть над имуществом Иова. 

 

13-19 Разорение Иова 

 

О нем сообщается при помощи классического приема, несколько грубоватого, но безусловно эффектного. 

 

20-22 Ответ Иова 

 

Великолепное исповедание веры Иова: он знает, что Ягве — абсолютный Владыка, Который может отнять Свою милость, не давая никаких объяснений. Все, что происходит в мире, происходит по воле Господа. 

 

2 Действие второе 

 

Второе действие разыгрывается по тому же сценарию: 

 

1-7а — Новый вызов Сатаны. 

7б-8 — Болезнь Иова. 

9-10 — Богохульство жены и ответ Иова. Несмотря на то, что жена искушает его, он принимает второе, гораздо более ужасное испытание, сохраняя ту же веру. 

11-13 — Тут приходят три друга. Возможно, чго в древнем предании здесь шел ответ Иова друзьям, а далее следовал эпилог. Вместо этого автор вводит свою поэтическую драму. 

 

Значение пролога 

 

За этим красивым и назидательным рассказом, напоминающим лубок, следует сложная драма, в которой образ легендарного праведника приобретает новые оттенки. Означает ли это, что диалог никак не считается с данными пролога? Нет, утверждать этого мы не можем. Как мы уже видели, Иов доказал, что его праведность была абсолютно бескорыстной: он придерживался ее ради нее самой, а не ради выгод, которые мог из нее извлечь. Он примирился с волей Бога, но это не уменьшает его страданий. Приход трех друзей снова пробуждает в нем способность рассуждать, до того парализованную болью. Тут и встает во весь рост проблема праведности человека и праведности Бога. Для Иова это духовная пытка, которая ужаснее физического страдания. Разве Иов не праведен? Ответ не вызывает никакого сомнения — но тогда, согласно господствующим идеям, разве не должен был он познать счастье? 

Могут сказать, что вызов Сатаны уже сам по себе был знаменателен. Автор драмы не хочет принимать этого в расчет; наверно, он полагал, что богословы его времени не могут дать правильного представления о жизни небесной и только запутывают проблему, ибо как объяснить эти жестокие забавы властителей? Если Иов праведен, то что такое праведность Бога? И что такое Бог? 

Примиренность пролога — это исходная точка для долгого и трудного восхождения к Богу. 

 

Первый цикл

 

Одиночество Иова и его страдания 

 

(гл. 3-14) 

 

После красивого лубка пролога начинается психологическая драма: перед нами раскрывается иной мир мысли, иной литературный мир. 

 

3 Увертюра: Иов проклинает день своего рождения 

 

Эта поэма, "одна из самых великолепных не только в Библии, но и во всей мировой литературе", представляет собою плач, внушенный текстом Иер 20.14-1 (1. В окружении трех друзей, молча разделяющих несчастье Иова, он дает волю своему страданию, которое прорывается отчаянным призывом к небытию. 

1-10 — Он проклинает день своего рождения и ночь, когда был зачат. Лучше было бы не родиться или, по меньшей мере... 

11-19 ...умереть сразу после рождения и теперь вкушать покой смерти в Шеоле. 

20-26 Зачем Бог дает жизнь несчастным страдальцам? Лишь для того, чтобы они вздыхали о смерти, как сейчас Иов, лишенный покоя и отрады? 

Этот абсолютный пессимизм контрастирует с жизненным оптимизмом тогдашнего Востока, а также, кстати, и греческой цивилизации, с которой Израилю вскоре предстояло познакомиться: дышать, видеть солнце, жить разве не прекрасно все это? Нет, отвечает с отчаянием автор книги, жизнь человека не стоит того, чтобы ее прожить. Здесь уже можно предчувствовать "суету сует" Екклесиаста. 

Итак, в первом цикле друзья с большей или меньшей деликатностью высказывали Иову классические идеи. Но теоретические разъяснения не могут принести умиротворения: Иов страдает, он прости только сочувствия и вскоре замечает, что друзья неспособны проникнуть в его драму. Поэтому он и обратится к Богу. 

 

Первая речь Елифаза 

 

Первым берет слово Елифаз Феманитянин: он наиболее достойный из друзей Иова и говорит с авторитетностью мудреца и пророка, удостоенного небесных откровений. Но он чувствует, что Иов страдает, точно с него заживо содрали кожу, и, высказывая в общем традиционные догматы израильской веры, старается деликатно применить их к случаю своего друга. 

 

4 Упование  

 

2 — С какими предосторожностями Елифаз говорит со страдающим другом! 

6-8 Почему Иов так потрясен? Он человек благочестивый и прямой — стало быть, может с упованием ожидать конца этого преходящего испытания. Ибо принцип справедливого воздаяния на земле не допускает исключений. Учение мудрых остается верным всегда и везде. 

 

12-21 Может ли смертный быть праведным перед Богом? 

 

Внезапно открывается другая истина. Подобно пророку, Елифаз получил о ней откровение через посланное Богом видение. Его охватил глубокий сон (как Адама в Быт 2.21 и Авраама в Быт 15.12), им овладел ужас, но вместо Бога перед ним появился призрак без лица, он услышал голос, как Илия (3 Цар 19.12-13), и ему открылась истина, что лишь Бог абсолютно справедлив и чист. Даже Его ангелы сбиваются с пути, что же говорить о столь хрупких созданиях, как люди! Значит, не следует спрашивать отчета у Бога. 

 

5 — Обращение к Богу праведному и благому 

 

1 — Тщетно было бы обращаться за справедливостью к ангелу. 

2-7 Интермеццо: как жемчужины, нанизываются несколько мудрых изречений на тему о том, что человек сам виноват в собственном несчастье. 

8 — Всегда и во всем прибегать нужно к Богу. 

9-16 — Великолепный гимн Богу, Творцу всех дивных дел, разрушающему коварные замыслы и посылающему торжество смиренным. Это прекрасное исповедание веры выражено в словах, которые почти совпадают с Величанием Божией Матери (ст. 11.13). 

 

17-27 Урок Всемогущего  

 

В конце Елифаз с волнением развивает классическую идею мудрых (ср. Притч 3.11-12): Бог истязует того, кого Он любит; преходящее испытание проистекает от Его любви.  

Пословица противопоставляет шесть несчастий (голод, войну, клевету, налет грабителей, непогоду, диких зверей), от которых Богв случае надобности охранит Иова, шести благодеяниям, которые будут ему оказаны непременно (согласие с камнями полей, мир созверями, надежный кров, полная овчарня, многочисленное потомство, долгая жизнь). 

Так заканчивается эта великолепная, полная проявлений дружбы, нередко волнующая речь. Наряду с традиционной идеей воздаяния она содержит подлинное упование на Бога праведного и благого; эта мысль о неизбежности воздаяния и это упование неразрывно связаны между собой и не должны ставиться под сомнение человеком, ибо он, как уже было доказано, нечист и хрупок. 

 

6 Ответ Иова Елифазу  

 

2-7 Нестерпимое страдание 

 

Иов не может спокойно вести обсуждение, когда на него давит бремя страданий. К физическим мукам, которыми его поразил Бог (описанный здесь как страшный стрелок из лука, ср. Пс 38.3-4), добавляется душевный ужас. Больного от здорового отделяет бездна, диалог между ними невозможен. 

 

8-13 Да не медлит смерть! 

 

Отзываясь на проклятие гл. 3, Иов со страшной горечью просито том, чтобы Бог согласился умертвить его раньше, чем он взбунтуется против Него. Ибо речь идет о неисправимом зле, а не о преходящем наказании ради исправления (ст. 11). 

 

13-23 Одиночество  

 

Друзья разочаровывают, как быстро пересыхающие источники воды в Аравийской пустыне (хотя раньше эти же друзья казались почти совершенством!). Иов чувствует, что они отказывают ему в своей жалости, не становятся полностью на его сторону. Они напуганы его богохульством, они его судят, вместо того чтобы страдать с ним и вникнуть в его драму. 

 

24-30 — Покажите мне, в чем я мог заблуждаться 

 

Пусть друзья не обличают его (ст. 26) если бы они поступили так, они доказали бы свою бесчувственность. Пусть они лучше укажут ему его действительные провинности! Тогда он будет в состоянии слушать их критику. 

 

7 Диалог с Богом 

 

Тут завязывается настоящий диалог с главным собеседником, всегда молчаливым, но незримо присутствующим, — диалог с Богом. Это одна из поэтических и драматических вершин всего произведения. 

 

1-11 Жалоба Иова 

 

Его несчастная судьба схожа с судьбой всего человечества. Жизнь человека словно бесконечная военная служба (которая на древнем Востоке напоминала скорее наши каторжные работы и концентрационные лагеря), словно жизнь наемника, ждущего своего жалованья. 

3-6 Оттого Иов и ждет с воздыханием конца каждого дня и каждой ночи. 

Но, хотя Иов и призывает смерть (гл. 3), он не может примириться с тем, что навсегда исчезнет в Шеоле. 

7-8 У него зарождается молитва: не ниспошлет ли ему Бог перед смертью некоторую передышку? Потом будет уже слишком поздно благожелательный взор Бога больше не увидит своего верного слуги. 

 

12-21 Бог безжалостный инквизитор 

 

Внезапно Иов с резкой горечью нападает на Бога за вечный надзор, которым Он беспрестанно угнетает человека; Иов иронически переиначивает слова Пс 8.5 о том, как Творец заботится о слабом сыне Адамовом: "Что есть человек, что Ты помнишь его?" 

19-21 Вдруг Иов заявляет без обиняков: даже если он и согрешил, все равно у Бога нет никакого оправдания, для того чтобы с такой садистской жестокостью превращать его в мишень. 

И какая мелочность со стороны Бога враждебно относиться к столь эфемерному существу, как человек! 

Измученным, резким, озлобленным предстает перед нами Иовв конце первой речи. Он знает только одно свое страдание, он замкнулся в нем, оказавшись один на один с Богом. Он цепляется за единственное, что знает твердо: он невиновен! Но ни в чем другом он больше не уверен, ибо в его глазах Бог похож скорее на палача, чем на отца, наказывающего из любви. Так завязывается великая тяжба человека с Богом. 

 

8 Первая речь Вилдада 

 

2 — Вот второй друг: он моложе Елифаза, но еще более склонен говорить сентенциями. Он, очевидно, не сочувствует отчаянию несчастного, называет его слова "ветром". Его недружелюбный тон резко отличается от тона старшего друга. 

 

3-7 Бог справедлив  

 

Бог не стал бы наказывать Иова за грехи его сыновей (отметим здесь отрицание солидарности поколений и явную связь с прологом). 

Во всяком случае, Вилдад остерегается обвинять своего друга: пусть тот молит Всемогущего, чтобы испытание скорее кончилось. 

 

8-22 Ссылка на мудрость предков 

 

В отличие от Елифаза, познавшего истину в посланном ему видении, Вилдад ссылается на мудрость предков. Он с явным удовольствием приводит несколько образных изречений, родившихся, видимо, на египетской почве. Вот три маленькие басни: 

11-13 1) папирус и тростник; 

14-15 — 2) нить девы и паутина; 

16-19 — 3) сорная трава. 

Итак, закон о наказании нечестивых так же нерушим, как любой другой закон природы. 

 

9 Ответ Иова Вилдаду  

 

2-13 Бесполезно спорить с Богом  

 

Иов не отвечает Вилдаду, утверждающему, что Бог справедлив, он просто говорит, что бесполезно пытаться противостоять Всемогущему, Тому, Кто совершает дивные дела и создал все чудеса мира. Здесь упоминаются элементы семитских космогоний: столпы земли (ср. Пс104.5), небесный купол (ср. Пс 104.2) и т.д. 

 

14-24 Вызов: что значит для Бога справедливость?  

 

Безумие пытаться вести тяжбу со столь Могучим, Который к тому же — верховный Судия. Даже если бы Он соблаговолил явиться на суд, Он остался бы глух, у Него нет жалости к невиновному. А если Он откажется явиться на суд? Но незачем и думать о суде — ведь Бог судит произвольно. 

21 — Смысл этого места зависит от того, как перевести первый стих. Возможны два варианта: 

а)    "Невинен ли я? Я не знаю себя самого!" 

б)    "Я невинен, я не держусь за жизнь!" 

Если бы мы принял первый вариант, пришлось бы допустить, что Иов сомневается в своей невиновности. Но это трудно совместить со всем контекстом и с продолжением драмы, особенно с гл. 12-14. Действительно, Иов нигде не ставит под сомнение свою праведность, это фактически единственное, в чем он твердо уверен. Поэтому, видимо, надлежит принять второй вариант.  

Итак, Иов восстает, проявляя поразительную гордость: есть нечто, в чем он не может сомневаться, и об этом он вопиет к Богу, Который не хочет его слышать: "Я невинен!" Этот бунт равносилен обвинению Бога и заслуживает смерти. Но какое значение имеет смерть! Более того — Иов умрет, безбоязненно высказав то, что он думает, и умрет от того, что прав. 

22-24 — Отчетливо провозглашается страстное обвинение: Бог посмеивается над справедливостью. 

 

25-35 Признать себя виновным?  

 

25-26 — После ожесточенной обвинительной речи Иов почти шепотом произносит жалобу, которая постепенно становится все горше и горше. 

27-28 — Слушая советы друзей, Иов пытается убедить себя в том,что он виновен. Но эти попытки остаются тщетными. 

29-31 — А если бы даже он признал себя виновным, это все равноничего бы не изменило: Бог снова погрузил бы его в его скверну. Не существует арбитра, который восстановил бы справедливость. 

 

10 Макиавеллистская заботливость Творца 

 

Иов снова вопрошает Бога (как в гл. 7), но тон его стал спокойнее. 

1-12 — Неужели Бог презирает дело рук Своих, неужели хочет унизить человека, которого уже до рождения окружил такими заботами? 

13-17 — Да, — утверждает Иов со скрежетом зубовным, — Бог пестовал его только для того, чтобы потом преследовать Своей несправедливой яростью. 

18-19 — Лучше бы ему не родиться. 

20-22 — Если бы Бог хоть на мгновение прекратил Свой безжалостный надзор, прежде чем Иов отойдет в обитель мрака!  

Так заканчивается этот ответ Иова Вилдаду. Иов проявляет здесьеще больше безудержности, чем в ответе Елифазу, еще больше смелости в кощунственном столкновении с Богом. Иов страстно настаивает на своей невиновности, даже смерть не имеет для него значения, если только он прав! Эта уверенность доводит его до того, что он бросает Богу обвинения в несправедливости и жестокости. 

 

11 — Первая речь Софара  

 

2-3Требование раскаяться 

 

Последним слово берет Софар: он самый молодой, самый резкий, самый безжалостный. Он сурово обвиняет несчастного друга. 

4-9 — Иов заявляет, что он невиновен, но если бы Бог захотел говорить (здесь предчувствие речей Ягве), то Он позволил бы ему понять Свою тайну, которая по масштабу превосходит все, что существует в мире: она выше небес, глубже преисподней, длиннее земли, шире моря. (Святой Павел впоследствии воспользуется этим образомв Еф 3.18). Бог также открыл бы Иову его невольную вину. 

13 — Пусть Иов откажется от своих безумных притязаний на невинность и раскается: этой ценой он снова обретет счастье. 

20 — Злым же не на что надеяться, кроме смерти. Здесь намек на то, что Иов много раз призывал смерть. 

Софар прав, когда говорит, что человек не в силах постичь Божию тайну, но история Иова становится подлинной драмой лишь при условии, что он невиновен. Между тем, Софар противоречит самому себе: вместо того чтобы сделать вывод о непостижимости посланного Иову испытания, он ищет невольный грех, известный одному Богу. 

 

12 — Ответ Иова Софару 

 

Дав иронический ответ своим мудрым друзьям (гл. 12), Иов обращается к самому Богу. Этот отрывок представляет собой обвинительную речь — впоследствии она сменится жалобой и словами надежды. 

 

2-10 Мудрый Иов 

 

Выведенный из себя самодовольством Софара, Иов иронически утверждает, что он сам мудрец и что можно обойтись без пережевывания всей этой классической ветоши. Он тоже умеет рассуждать и наблюдать, но приходит к противоположному заключению: нечестивые счастливы, а, между тем, каждому известно, что все в мире сотворено Богом. Следовательно, вывод напрашивается сам собой. 

 

11-25 Наподобие мудрецов 

 

Следует ироническая похвала результатам Божиего всемогущества. Друзья Иова, видно, хотят играть в мудрецов что же, и Иов тоже не прочь продемонстрировать свои способности. Его речи пронизаны ужасающим, поистине "черным" юмором. После вступления, состоящего из нескольких пословиц на тему о мудрости старцев, Иов описывает разрушения, вызванные Божиим могуществом и премудростью, — различные катастрофы, засухи и наводнения, бессмысленные социальные и политические потрясения. 

 

13 Тяжба с Богом: великая защитительная речь 

 

1-3 — Заключение всего первого цикла речей. Иов показал, что он так же мудр, как его друзья. Теперь он их отстраняет, чтобы противостоять Богу. 

 

4-13 Вступление: жалкие заступники Бога 

 

Друзья насмеялись над страдающим братом; выкладывая свои жалкие доводы, они не дали себе труда вникнуть в ужасающую тайну его судьбы. Пусть они остерегаются, ибо их Всемогущий Подзащитный вполне может разгневаться на них (это и произойдет в 42.7). Пусть же они отойдут в сторону и дадут возможность сойтись обоим настоящим протагонистам. 

 

14-16 Объект спора 

 

Иов готов рискнуть всем; счастье для него не имеет никакого значения (ср. 9.21 слл.), важна его честь, важно то, что он прав. Он по-прежнему уверен также и в праведности Бога, иначе он не предпринял бы своей отчаянной попытки. Следовательно, нужно покончить с ужасным недоразумением: сама смелость жалобщика свидетельствует о его невинности и предвещает его освобождение. 

 

17-22 Судопроизводство  

 

Забыв о том, что Бог одновременно и судья и одна из сторон (ср. 9.15), Иов начинает тяжбу. Он полагает, что никто не в состоянии оспорить его правоту. При этом Иов ставит два условия: чтобы он мог встретиться с Богом, не подвергаясь пытке, и чтобы Бог выслушал его, прежде чем осудить. 

 

23-28 Великий вопрос: "Не праведен ли я?" 

 

В чем я согрешил? Почему Ты преследуешь меня, точно врага? Неужели за какие-то провинности молодых лет? 

 

14 Жалоба на человеческую жизнь 

 

1-12 Этот прекрасный текст имеется в молитвеннике и читается на Утрене Усопших. 

3 — Тема слабости человека, слишком ничтожного, чтобы Бог мог вызвать его на суд, уже была затронута в 7.17. 

7-12 — Судьба человека печальнее судьбы дерева: дерево может ожить, а человек, умирая, исчезает навсегда. 

4 — Стих четвертый требует некоторых пояснений. Иов сознает, что человек нечист перед Богом, но полагает, что это нечистота лишь физическая и обрядовая. Ведь человек рождается от женщины и уже по одному тому склонен к греху и слаб — значит, Богу следовало бы относиться к нему более снисходительно. При этом Иов по-прежнему уверен в своей праведности: на нем нет вины, он не совершил никаких грехов. Только под самый конец драмы ему откроется, что даже самый нравственный и праведный человек — ничто перед Богом. 

 

13-22 Мистическая надежда 

 

Как было бы прекрасно, если бы Иов мог укрыться в Шеоле, но только на время, в ожидании того момента, когда с недоразумением будет покончено: Бог вскоре стал бы тосковать по своему другуи простил бы ему подлинную или мнимую вину. 

Увы, действительность не такова: никому не дано вернуться из Шеола. Человек прозябает там, лишенный всякой надежды, сломленный Богом. 

 

Заключение  

 

Иов по горло сыт увещаниями и разъяснениями на тему о том, что ему следует обратиться и тогда кончится его наказание, — ведь это, быть может, всего лишь временное испытание, ниспосланное по-отечески любящим его Богом. 

Он одинок в своем страдании и в своей непередаваемой драме: он чувствует себя не подвергнутым временному испытанию, а смертельно уязвленным. Только одно дает ему силу держаться — убеждение в том, что он невиновен. И так как он не может примириться с несправедливостью Бога, он смело вступает с Ним в тяжбу. Он бьется во тьме, и его жестокие обвинения и отчаянные жалобы порой вдруг сменяются смиренной молитвой. 

 

Второй цикл 

 

Тяжба Иова с его друзьями и с Богом 

 

(гл. 15-21) 

 

Этот цикл построен более систематично, чем первый. Речи друзей становятся все резче, тон повышается. Мы больше не слышим увещаний, друзья выдвигают обвинения, касающиеся теперешних провинностей Иова. 

 

15 — Вторая речь Елифаза 

 

Речи Иова свидетельствуют против него самого 

 

Старый друг напуган разрушительной нечестивостью Иова. 

5-6 — Протесты Иова, его утверждения, что он невиновен, Елифаз истолковывает как замаскированное признание какой-то вины. Тут он несправедлив, но дело в том, что он уязвлен неуважением собеседника к опыту мудрецов. 

7 Споря с Богом, Иов притязает на равенство с ангелами, присутствовавшими на первых небесных советах. Лучше бы он положился на опыт и мудрость предков. 

Стих 14 вводит нечто новое: тут не только повторяется мысль, что человек, поскольку он рожден от женщины, изначально нечист, но и утверждается, что из-за этой врожденной нечистоты его неизбежно влечет к греху. ("Что такое человек, чтобы рожденному женщиною быть праведным?") 

 

16 Второй ответ Иова Елифазу 

 

Иов гоним своими утешителями 

 

2-5 — Повторяя некоторые слова Елифаза, Иов жестоко насмехается над своими друзьями: он тоже мог бы утешать на словах, если бы они поменялись ролями. Друзья не желают вникнуть в его страдания. 

6-11 Слова ничего не меняют, вернее, они становятся самым страшным оружием, которое превращает утешителей в ожесточенных врагов (так, по крайней мере, можно истолковать это трудное место). 

Гнев ослепляет Иова: ведь в действительности его друзья не таковы, какими он их изображает. Однако его выводит из себя чрезмерная гладкость их рассуждений. Одновременно он чувствует, что их сердца замыкаются все больше и больше. 

 

12-16 Гоним палачески жестоким Богом 

 

Сам Бог также преследует Иова с садистской яростью. 

 

17-22 Невиновный взывает к праведному Богу 

 

Иов не может закончить этим страшным богохульством; воспрянув, он снова говорит о своей невиновности и вере в праведный суд: его пролитая кровь взывает об отмщении, как кровь Авеля (Быт 4.10), и его вопль, олицетворившись, станет его заступником на небесах. 

 

17 Бог единственный поручитель  

 

1-10 — Иов одинок: друзья, которые могли бы стать на его сторону и выступить поручителями за него, присоединились к его врагам. Для них его несчастье — лишь повод, чтобы возмущаться им или высказывать свои традиционные идеи. Следовательно, нужно, чтобы Сам Бог взял его на поруки, стал бы поручителем за него. 

 

11-16 Припев отчаяния 

 

Как обычно после вспышки надежды, Иов кончает сожалениями о своей погибшей жизни: впереди его ждет только Шеол. 

Таким образом, переходя от богохульства к вере, полной упования, Иов осознал, наконец, что у него остается лишь одна надежда надежда на справедливость Бога, Который не может покинуть его, как покинули люди. 

 

18 Вторая речь Вилдада  

 

2-4 Уязвленный тем, что на него смотрят как на зверя, Вилдад упрекает Иова за его разрушительную ярость. 

 

5-21 Вариация на тему о несчастье злых 

 

Речь Вилдада более красочна, чем речь Елифаза, но не содержит никаких новых элементов — разве что Вилдад более резок и недоброжелателен. (Иов может узнать себя в описании, содержащемся в стихе 13, — речь идет о несчастном, пораженном чумой). 

 

19 Второй ответ Иова Вилдаду 

 

Это кульминационная точка второго цикла. 

2-5 — Друзья не имею права терзать Иова такими речами, даже если он в прошлом действительно согрешил и сейчас, под влияниемстраданий, продолжает упорствовать в своем заблуждении. 

 

6-12 Покинутый Богом 

 

Ибо его несчастье происходит не от этого, и дело не в чуме илив каких-либо злонамеренных существах. Сам Бог со всем Своим воинством нападает на него, считая его врагом. 

 

13-22 Покинутый людьми 

 

Знакомые и близкие, слуги, жена — все отвернулись от Иова. 

Стихи 21-22 содержат потрясающую мольбу о жалости. Мы видим, насколько угнетен Иов, бывший до сих пор таким гордым и яростным. 

 

23-29 Великое проявление веры в Бога 

 

23-24 Иову хотелось бы, чтобы его обвинительная речь могла перенести испытание временем. Тогда за его честь можно было бы отомстить после его смерти. 

25 И вдруг тот, кто был на самом дне отчаяния, мгновенно достигает вершины упования на Бога: у него есть нечто лучше записанного на камне свидетельства, есть живой Защитник — сам Бог. 

 

26 Замечание  

 

Из-за этих семи слов пролиты потоки чернил. Еврейский оригинал в этом месте частично испорчен, и в результате попыток восстановитьего появилось несколько вариантов первоначального текста; кроме того, сохранившаяся часть фразы тоже допускает различные толкования. Отсюда ясно, что разные переводы Библии здесь сильно расходятся. Так как этот вопрос важен для понимания психологии Иова, нам нужно рассмотреть его подробнее. Имеющиеся переводы можносвести к четырем вариантам (мы поставили в кавычки места, соответствующие испорченной части оригинала; выделены различные возможные переводы одного и того же еврейского слова в сохранившейся части фразы). 

а)    За моей кожей "я буду стоять", и из моей плоти я увижу Бога (Дорм, Дюбарль). 

б)    Когда моя кожа будет "уничтожена, я Его замечу", вне моей плоти я узрю Бога (Ларше в первом издании Иерусалимской Библии, 1950; Штейнманн). 

в)    После моего пробуждения "Он восставит меня рядом с Собой, и из моей плота я узрю Бога (Ларше в Большой Иерусалимской Библии). 

г)     Тогда "из этого скелета, одетого" в его кожу, из моей плотия узрю Бога (старый перевод Крампона, довольно близкий к древнему латинскому переводу Вульгате).  

Думается, что последний вариант следует отбросить, так как в то время явно не существовало веры в воскресение мертвых. Первый вариант вполне правомерен: Иов надеется еще при жизни увидетьсвое торжество. Можно также принять и второй вариант: Иов узрит оправдывающего его Защитника, когда в состоянии призрака будет находиться в Шеоле (ср. 1 Цар 28.13). 

Остается третий вариант. О. Ларше не объясняет, почему первую часть фразы он перевел именно так: наверное, ему пришлось сильно изменить еврейский текст. Возможно, однако, что он прав, ибо Предлагаемый им смысл больше соответствует общему контексту книги. Поэтому мы принимаем этот варианти читаем: "После моего пробуж дения Он восставит меня рядом с Собой, и из моей плоти я узрю Бога" (В синодальном переводе Библии, изданном в 1956 г. Москов ской Патриархией, читаем: "Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию; и я во плоти моей узрю Бога". Прим. ред.). 

В 14.10-14 Иов говорил о возможности пребывания в Шеоле в ожидании того момента, когда он, быть может, снова обретет дружбу Божию. Здесь, в порыве веры в Бога, Который может извлечь человека даже из Шеола, он надеется после смерти хоть на несколько мгновений вернуться к телесной жизни, чтобы снова созерцать дружественного Бога и увидеть свое торжество. 

27 Он охвачен безумной надеждой наконец-то Бог признаетего праведность и возвратит ему Свою дружбу. 

"Безумной" — ибо нигде в идеях того времени мы не находими намека на возможность возвращения из Шеола, хотя бы на самый краткий срок. Но этим великим возгласом Иов выражает надежду на то, что в конце концов ему будет дано увидеть признание своей правоты, ибо, несмотря на все его богохульства, его вера в Божию справедливость отныне непоколебима. Возвращение из Шеола практически ничего не изменит пережив это мгновение, краткое и яркое, как вспышка молнии, он снова вернется в Шеол, но его жизнь, по меньшей мере, приобретет смысл: окажется, что он был прав, что он истинно праведен и что Бог не был, в сущности, его несправедливыми жестоким врагом. Придет день, когда из таких безумных желаний и родится вера в воскресение мертвых. 

28-29 Друзья несправедливо обвиняли Иова, пусть же они остерегаются, ибо праведный Судия может разгневаться на них. 

 

20 Вторая речь Софара  

 

Молодой Софар, считающий себя оскорбленным, горит нетерпением посрамить гордыню Иова и представить свой вариант рассуждения на тему о злых. 

 

4-29 Вариация на тему о несчастье злых 

 

12-22 — Красочное изображение смерти обжоры, становящегося жертвой своего чревоугодия и яда, который он всасывал с наслаждением. 

23-29 — За этим следует описание апокалиптического поединка между Богом и нечестивцем — поединка, в котором принимают участие все стихии мира. 

 

21 Второй ответ Иова Софару 

 

2-6 Опровержение фактами 

 

Отвечая Софару, Иов констатирует только одно: злые могут быть счастливы. Этого достаточно, чтобы ниспровергнуть всю аргументацию друзей. Сам Иов от этого приходит в дрожь (так же мучился и Иеремия 12.1-2, и Псалмопевец Пс 73.10-12). Отсюда нетерпеливость речи, за которую Иова столько упрекали. 

7-21 Нечестивые, в том числе и самые закоренелые грешники (ст. 14-16), живут спокойно и счастливо, и это невозможно объяснить отсрочкой наказания; в равнодушном мраке Шеола нечестивые только посмеются над наказанием своих детей. 

22-26 Смехотворны попытки искать здесь проявлений Божией премудрости. Лучше признать, что смерть разит случайно, и правых и виноватых. 

27-28 Несчастье Иова не есть довод в пользу классической доктрины. 

29-33 — Достаточно вспомнить о том, что в тяжелые моменты негодяям часто сопутствует удача, и потом они до гроба пользуются уважением окружающих. 

 

Заключение второго цикла 

 

Друзья напуганы и крайне уязвлены тем, что Иов так мало с ними считается: он осмеливается один восставать против Предания, против самого Бога, он богохульствует. Друзья очень резко говорят об его нынешних провинностях и снова подтверждают традиционную идею о несчастье злых. 

Иов ясно понял, что его друзья в сущности не друзья, они стремятся лишь поучать и уязвлять его. Последнее, что ему остается, это обратиться к Богу. Традиционные идеи слишком часто опровергались, их невозможно возвести в ранг абсолютного закона: следовательно, Божия справедливость вызывает недоумение. Но Иов все-таки сохраняет непоколебимую веру в Бога, своего Защитника, об этом свидетельствует великий возглас (19.25), представляющий собой кульминацию этого раздела. 

 

Третий цикл речей 

 

Невиновность Иова 

 

(гл. 22-27) 

 

Первоначальная структура третьего цикла, очевидно, была иной. Согласно мнению Дорма (в целом общепринятому), ряд отрывков одинаковой длины подвергся перестановке. Условно обозначив эти отрывки как А,Б,В,Г,Д, получаем: 

1-Д:24.18-25; 2-Б: 25.2-26.4; 3 -А: 26.5 -14; 4-11: 27.2-12; 5 27.13-23  

Следовательно, логическая последовательность такова: 

Третья речь Вилдада: 26.5-14 + 25.2-6 (А + начало Б). 

Ответ Иова: 26.1-4 + 27.2-12 (конец Б + В). 

Третья речь Софара: 27.13-23 + 24.18-25 (Г + Д). Ответа Иова нет. 

Советуем вам тут же отметить эти перестановки в вашей Библии, иначе конец третьего цикла кажется непонятным. 

 

22 Третья речь Елифаза  

 

2-5 Беспристрастный Судия 

 

Тон доброго старца становится все более решительным. Правда, он не отвечает Иову по существу, но зато приводит веское доказательство Божией беспристрастности: из людских грехов и добродетелей Бог не извлекает никакой выгоды, ничто не задевает Его, Он не может заблуждаться ни из корысти, ни под влиянием эмоций. Стало быть, если Он наказывает, у Него есть на то веские причины. 

 

Проступки Иова 

 

6-20 — Тут Елифаз впервые выдвигает обвинения против Иова, который якобы совершил в прошлом какие-то проступки и тем самым погрешил против справедливости и любви. Сейчас он, подобно другим нечестивцам, отрицает, что все Божии помыслы направлены лишь на то, чтобы в мире царила правда. 

 

21-30 Бог богатство обращенного  

 

Хотя Елифаз тут проявляет жестокость и даже клевещет (к этому привела его логика его искренней, но слишком негибкой веры), мы видим, что он по-прежнему сочувствует Иову, ибо ревностно призывает его принять Бога: пусть обратится Иов, пусть смиренно примирится с Богом, и жизнь в Боге заменит ему все золото мира. 

В конце своей речи (ст. 29-30) Елифаз поднимается выше близорукой мудрости древних, чтобы, как и вся пророческая традиция, завершившаяся впоследствии Величанием Божией Матери, восхвалить Бога смиренных и малых. 

 

Замечание 

 

Это место иногда понималось иначе: Елифаз советует Иову обратиться, чтобы вернуть утраченные богатства. Однако, по нашему мнению, это толкование недостаточно обоснованно. 

 

Ответ Иова Елифазу 

 

Вместо страстных обвинений второго цикла мы слышим теперьтолько долгую монотонную жалобу: в ней иногда звучит надежда,но обычно ее тут же сменяют подавленность и угнетенность. 

 

23 — Как может невинный предстать перед праведным Судией? 

 

2-12 — Иов чист, он соблюдал все заповеди — это убеждение в нем сейчас сильнее, чем когда-либо; Бог справедлив — Иов больше не ставит этого под сомнение. Но как приблизиться к Тому, Кто недостижим, чтобы изложить Ему свое дело? 

13-17 — Может быть, приговор уже вынесен? 

Иов снова теряет надежду: а что если Бог вынес Свой окончательный приговор? Невозможно добиться его изменения. Невозможно постичь Божию правду! 

 

24 Бог остается глухим к жалобам несчастных 

 

1 Он ничего не делает: Он не продлевает жизнь злых, с тем чтобы наказать их. Он не дает возможности присутствовать на Его судах.  

2-12 — За этим следует потрясающее описание положения, в котором находились пролетарии того времени сельскохозяйственные рабочие, эксплуатируемые землевладельцами. Видимо, личное испытание сделало Иова восприимчивым к несчастью других. 

13-17 Добавление о любящих темноту — убийцах, ворах, прелюбодеях. 

Далее речь Иова внезапно прерывается. Поэтому не исключена возможность, что здесь, после 24.17, следует читать ст. 25 гл. 24, как это и сделано в Иерусалимской Библии. 

 

Третья речь Вилдада 

 

Слово опять берет Вилдад, и мы слышим неожиданный в его устах мощный поэтический гимн, предвещающий речи Ягве. 

 

26 Грозное могущество Божие  

 

5-14 — Шеол, воды и их обитатели трепещут перед грозным могуществом Бога Творца. 

25 — Даже обитатели высот, ангелы и небесные светила, покорны Ему.  

2-6 — Как же человек осмеливается считать себя праведным и чистым перед Богом! (Здесь Вилдад прямо нападает на слова Иова в 23.10). 

Именно здесь ключ к решению проблемы. Но для большей убедительности Вилдаду следовало бы сначала признать, что причина страданий Иова непонятна простым смертным. 

 

26 Ответ Иова Вилдаду  

 

1-4 — Ирония Иова, резко подчеркивающего, что Вилдад проходит мимо сути дела. 

 

27 Я держу правду мою! 

 

1-12 — В этих стихах вся драма Иова. 

Она изложена в умеренном тоне, с патетической простотой. Иов не может, уступая друзьям, заглушить протест своего сознания; 

5 — до последнего вздоха он будет утверждать свою невиновность. 

6 — Он готов лишиться всего, но не может отречься от самого себя: его правда его неотъемлемая собственность. 

8 — Это дает ему надежду, ибо и таково его второе убеждение, на этот раз разделяемое его друзьями, — Всемогущий справедлив, хотя и на свой таинственный лад (ведь Он угнетает невиновного). Но друзья закрывают глаза на это последнее обстоятельство, которое для Иова столь очевидно; они не желают видеть полной картины и поэтому не могут дойти до сути дела и их слова неубедительны для Иова. 

Это важнейшее место, именно в нем — настоящее заключение диалога. В великой апологии (гл. 29-31) та же мысль будет выражена намного слабее, чем в этой краткой жалобе. 

 

27 Третья речь Софара  

 

13-23 Последняя вариация на тему о злых 

 

Здесь Софар явно говорит о судьбе самого Иова: он теряет своих детей, свое имущество, он охвачен страхом. 

 

24 Проклятый  

 

18-24 Этот отрывок, неясный и с трудом поддающийся переводу, можно, по-видимому, исходя из контекста, толковать следующим образом. Драма достигла своего апогея: Иов только что со спокойной и непоколебимой уверенностью утверждал свою правду, Софар же изображает его проклятым, сраженным Богом (ст. 20). 

Если Иов виновен, то вина его безмерна. Если же он праведен, то он величайший из праведников, ибо ради своей правды готов рисковать всем — и жизнью, и честью. 

Ответ должен придти с небес. Бог должен наказать или реабилитировать. Чтобы подготовить эту развязку, автор вводит несколько интермеццо: похвалу Премудрости (гл. 23), великую апологию Иова (гл. 29-31), речи Елиуя (гл. 32-37). 

 

Интермеццо 

 

Похвала Премудрости 

 

(гл. 28) 

 

28 — Тон этой поэмы сильно отличается от тона диалогов. Он гораздо спокойнее; здесь чувствуется совсем иной, скорее эпический стиль. Тем не менее у нас нет достаточных оснований приписывать эту часть другому автору. Впрочем, даже если она и привнесена, то весьма удачно — она уместна именно здесь. До сих пор Иов лишь упоминал о тайне Божией правды и управления — теперь перед нами разворачивается широкая картина. Вместе с тем это и предвестие речей Ягве. 

 

1-12 Первая строфа: человек придумал замечательные технические приспособления... 

 

Чрезвычайно точное описание рудников, где добываются серебро, железо, медь, драгоценные камни. Автор, несомненно, бывал в рудниках за пределами Палестины, на Синае или в Арабахе, южнее Мертвого моря. Ничто не ускользает от глаза и ума человека... кроме Премудрости. 

 

13-20 Вторая строфа: ...но они не могут помочь ему добыть Премудрость  

 

Премудрость не обретается ни на земле, ни в первичной бездне. Никакой ценой невозможно купить ее. 

 

21-28 Третья строфа: Премудрость Божия, мудрость человеческая  

 

Один Бог знает, где сокрыта Премудрость, и Он обращался к ней, когда устанавливал законы мира (ср. Притч 8.27-30). Только тут нам наконец становится ясно, что такое Премудрость. 

Премудрость — вдохновительница дел Божиих в начале творения — полностью ускользает от человека, каким бы изобретательным тот ни был. Вот почему мудрость человека заключается в том, чтобы бояться Бога: "Страх Господень есть истинная премудростей удаление от зла разум" (ст. 28). 

 

Заключение диалога 

 

Последняя защитительная речь Иова 

 

(гл. 20-31) 

 

В большой великолепно составленной поэме Иов повторяет главные аргументы в свою защиту. Однако его идеи не идут дальше того, что он уже высказал в 27.1-12. 

 

29 Былое  

 

Описание счастья согласно классическим израильским представлениям. 

Как был он благороден и уважаем, этот человек, "облеченный в бесхитростную честность и в белый лен" (так Виктор Гюго перевел ст. 14). 

 

30  Теперь он ничтожнее парии 

 

1-10 — Удивляет презрительный тон этого описания, сильно отличающийся от сочувственного тона ст. 24.4 слл. И там и здесь речь идет о людях, которые на социальной лестнице стоят ниже сельскохозяйственных пролетариев. По всей вероятности, это бездомные бродяги из чужого племени, которых прогоняют, как зверей; в прежние времена Иов не согласился бы поместить их даже с собаками, стерегущими его стада. 

11-14 — И вот теперь он низведен еще ниже этих париев. 

15-23 — Божии ужасы, сам Бог безжалостно нападают на него. 

24-26 — Нет, однако, никакой причины для такой внезапной перемены. 

27-31 — В своем ужасном несчастье он совершенно одинок. 

 

31 — Апология  

 

Эту апологию не раз хотели сблизить с "отрицательными исповедями" египетской "Книги мертвых". Внешнее сходство, действительно, существует, но суть совершенно иная: там — перечень проступков (т.е. речь идет о внешней стороне человеческого поведения); здесь требовательная проверка совести, свидетельствующая об утонченной морали, близкой к морали Нагорной Проповеди. 

34 Иову нечего бояться: он смело может смотреть в глаза окружающим.  

35-37 — Иов не может принять направленных против него обвинений. Уверенный в том, что может все их опровергнуть, он готов носить список своих грехов как почетный знак. Да слушает Бог и да ответит Он! "Вот мое тав", заключает Иов ("тав" последняя буква древнееврейского алфавита). Эту строку переводят по-разному: "Вот мое последнее слово" или "Вот моя подпись под защитительным актом". 

Богу ставится требование объясниться, все ждут ответа. Но этот ответ должны еще подготовить речи Елиуя. 

 

Речи Елиуя 

 

(гл. 32-37) 

 

Елиуй появляется внезапно и после своего длинного монолога бесследно исчезает. Поэтому обычно считают, что в его речи следует видеть более позднее добавление, подсказанное, по всей вероятности, богословскими соображениями. Возможно, сочли полезным как-то подготовить выступление Ягве или какой-нибудь мудрец решил, что в произведении имеются недостатки и их нужно исправить, т.е. более убедительно показать, что страдание Иова это испытание, имеющее целью предостеречь его от гордыни. 

 

32 Личность Елиуя 

 

1-6 Пролог в прозе 

 

Елиуй происходит из Вуза, расположенного на границе Едомаи Аравии, — родины многих мудрецов; приводится даже его родословная, чего не было сделано в отношении других собеседников. 

 

6-22 Вступление  

 

Оно позволяет составить себе представление о говорящем. 

Это горячий молодой человек, рьяно стремящийся отомститьза честь Бога, но крайне самонадеянный; он намерен поучать и Иова, и бездарных старцев, ибо полагает, что лишь один может решить вставшую перед ними проблему. 

 

33 Первая речь Елиуя 

 

1-7 — В том же выспренном и самонадеянном тоне Елиуй продолжает говорить о своих достоинствах: он будет мудр и правдив, но он всего лишь человек, не желающий устрашать своего собеседника. К счастью, остальной текст производит лучшее впечатление. 

 

8-13 Самоуверенность Иова 

 

Здесь Елиуй подходит прямо к сути дела. Притязания Иова, постоянно твердящего о своей невиновности и требующего ответа от Бога, совершенно недопустимы. Это и есть настоящий грех грех гордыни, осмеливающейся спрашивать отчета у Бога: "Вот в этом ты не прав, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека". Затем Елиуй с большой убежденностью говорит об усилиях, которые прилагает Богдля того, чтобы исторгнуть человека из зла и гордыни и вернуть ему свет и жизнь. 

 

14-22 Бог уже ответил 

 

В действительности, Бог уже ответил Иову: ведь Он может говорить с человеком разными способами — через сны, через испытания (идея отеческого Божиего наказания в Притч 3.11-12, уже упомянутая Елифазом). 

 

23-30 Последняя надежда — ангел посредник 

 

До сих пор Иов не желал ничего слушать; но, может быть, ангел сумел бы убедить его. 

 

34 Вторая речь Елиуя 

 

2-9 Богохульства и софизмы Иова 

 

Елиуй останавливается только на резких жалобах Иова, оставляя без внимания заявления относительно его веры, и причисляет Иова к злым и насмешникам. Он отлично видит суть позиции Иова: "Я прав (ст. 5), однако слишком большое значение придает его выводу: "Но Бог лишил меня суда". Мы говорим "слишком большое", так как Иов ведь больше не ставит под сомнение Божию справедливость (гл.23.27). Елиуй постарается доказать, что... 

 

10-28 Бог по необходимости справедлив...  

 

Прежде всего, напрасно желание заставить Бога воздавать справедливость кому бы то ни было. Бог верховная инстанция. 

Кроме того, Бог справедлив уже потому, что Он сотворил Вселенную и сохраняет ей жизнь; как мог бы Он нарушить Свой собственный закон? И именно потому, что Он всемогущ, Он может быть справедливым: Он не повинуется никакой корысти. Потрясения, вызвавшие соблазн у Иова (12.17-25), представляют собой именно проявления Божией справедливости, которые не нуждаются ни в каком юридическом обосновании. 

 

29-37 ...но справедливость Его гибкая 

 

Да или нет — прощает ли Бог того, кто кается? Со времен Иезекииля существовало убеждение, что кающийся грешник всегда получает прощение. 

Между тем, по понятиям Иова, грешника не следовало бы прощать. Стало быть, Божия справедливость знает и исключения, и Иов должен был бы признаться, что не может притязать на то, чтобы ее понимать или судить даже о своем собственном случае. При помощи этого тонкого довода, построенного на утверждениях самого Иова, Елиуй как бы намекает на то, что Бог наказывает Иова не за его прошлые грехи, а затем чтобы вскрыть его склонность к гордыне и бунту. 

 

35 Третья речь Елиуя  

 

Частично он повторяет слова Елифаза в 22.2 слл., но во многом и переиначивает их. 

 

2-16 Бог заботится о людях 

 

Бог не страдает от людских грехов и ничего не получает от людской праведности, но Он не безучастен к человеческим делам. 

Предположим, Иов не совершил в прошлом ничего дурного (Елиуй явно не хочет повторять грубо клеветнические утверждения Елифаза в 22.5-11) и теперь страдает только из-за злобности людей. Почему же Бог не избавляет его от страданий? Потому что ему недостает веры и смирения, чтобы позвать на помощь, потому что он коснеет в гордыне, потому что он бунтует. 

Поэтому ясно, что если Иов продолжает страдать, то лишь из-засвоей собственной гордыни. 

 

36 — Четвертая речь Елиуя  

 

2-21 Спасительное наказание 

 

С поразительным тщеславием похвалив самого себя, Елиуй, этот "совершенный в познаниях" человек, предпринимает последнее усилие, чтобы привести Иова к раскаянию и открыть ему истинный смысл его страданий. Текст здесь сильно испорчен и с трудом поддается истолкованию, но, видимо, мы попросту возвращаемся к классической идее целительного испытания. Впрочем, здесь снова подчеркивается, что многие грехи происходят от гордыни. 

9 — Бог "указывает им (людям) на дела их и на беззакония их". 

"Он спасает бедного от беды его и в угнетении открывает ухо его". 

Эта тема уже была затронута Влифазом и развита им же в 22.23-30. Елиуй перенимает даже его мысль о том, что главный грех Иова это его предвзятость. 

Итак, после весьма глубоких и мудрых речей Елиуй вновь возвращается назад на заезженные пути. 

 

22-33 Гимн всемогущей Премудрости 

 

Этот прекрасный текст, перекликающийся со многими гимнами Псалтири (Пс 18; 104; 147) и, по-видимому, вдохновивший Сираха 42.15-43, предвосхищает Речи Ягве: "Вот, Бог велик и мы не можем познать Его" (ст. 26). 

Его премудрость и Его могущество открываются в картинах природы, которая целиком подчинена Его благоусмотрению. После этого "кто может сказать Ему; Ты поступаешь несправедливо?" (ст. 23). 

37 Шаддаи непостижим для человека, которому остается только одно благоговение и трепет перед Богом (ст. 23-24; ср. 28.28). 

 

Значение речей Елиуя 

 

Нельзя отрицать, что речи Елиуя чрезвычайно важны для произведения: первоначально Иов был невиновен, но он согрешил из гордыни, пожелав состязаться с Богом. Бог наказывает его, видимо, для того, чтобы открыть ему его дурные наклонности и дать возможность преодолеть их; во всяком случае, если испытание продолжается, то Иовуследует винить только самого себя (35). 

Он требует от Бога справедливости, но, в сущности, не знает, что такое Божия справедливость (24.27-37), ибо она вообще недоступна человеческому пониманию. 

Таким образом, Елиуй подготовил Иова к принятию откровенияЯгве.  

К сожалению, после этих проницательных слов Елиуй возвращается назад, на заезженные пути традиционной мудрости. 

Трудно также понять, почему изложение новых и столь важных идей поручено такому неприятно самонадеянному персонажу. Всеэто остается весьма загадочным. 

 

Речи Ягве 

 

(гл. 32-42) 

 

Каково духовное состояние души Иова в этот момент драмы? Его духовное восхождение началось уже в прологе, показавшем его бескорыстие и примиренность. Иов исходит из своей невиновности, в которой он абсолютно уверен; скудная человеческая мудрость, не желающая признавать его правоту, не убеждает его. Ему беспрестанно говорят о Божией справедливости, но Иов и сам, несмотря на богохульства, верит в нее всеми силами души и именно поэтому со­блазняется и во имя правды требует от Бога прекратить несправедливость. Не земной награды ожидает он, он надеется только, что Бог, очевидно после его смерти, признает его правоту. Однако вместес тем он начинает сознавать, что Божия справедливость не имеет ничего общего со справедливостью человеческой. Несмотря ни на что, его вера в свою правоту ему дороже жизни, это единственное, от чего он не может отказаться, не отрекаясь от самого себя. 

И именно этого потребует от него Ягве: лишь это последнее отрешение окончательно освободит несчастного и принесет ему мир. 

На этот раз мы уже не в стране мудрецов, на границах Аравиии Едома, где из пристрастия к архаизмам и к универсальности для обозначения Бога применяли только имена Элоа и Шаддаи. Мы теперь в израильской стране, в стране Ягве, и Он Сам является Иову среди бури, как являлся некогда на Синае. 

 

Первая речь Ягве 

 

Ни слова утешения, сочувствия, оправдания. Ягве провозглашает Свою тайну и требует от человека полного повиновения. 

38 — Ироническое начало: Ягве не обязан давать отчета никому, вопросы задает Он. 

2-4 — Иов пытался поставить под сомнение мировой порядок — а где он, Иов, был вначале, когда этот порядок утверждался? (Елифаз уже подчеркнул смехотворность этого притязания.)  

5-11 — Что знает Иов о сотворении мира? (Великолепное, полное величия и проникновенной поэтичности описание.) 

12-30 — Что знает он о смене времен года и о метеорологических явлениях?  

39 — Знает ли он нравы животных — ворона, львицы, дикой козы, онагра, буйвола, страуса (это место, 39.13-18, отсутствующее в греческом переводе, — возможно, позднейшее добавление), коня, перелетных птиц, орла? Все эти описания исключительно красочны, в них проявляется личность поэта, страстно интересующегося дикими зверями. 

 

39 Иов сознается в своем легкомыслии  

 

33-35 Человеческий ум теряется перед чудесами творения, он должен принять проявления кажущейся непоследовательности Бога в управлении миром, не требуя объяснений. 

 

40 Вторая речь Ягве 

 

2-9 Иов хотел отменить Божии приговоры во имя ограниченной мудрости, но располагает ли он для этого достаточной силой? Это притязание еще более смехотворно, чем первое. 

Пусть человек успокоится! Существующий ход вещей разрешен Богом, ибо Бог господствует над всеми силами зла, так же как Он владычествует над Бегемотом и Левиафаном, двумя чудовищными животными, наводящими ужас на человека. 

 

10-19 Бегемот  

 

Это могучий зверь, живущий в болотах Нила. 

 

40.20-27 Левиафан 

 

41 

 

1-26 Следует длинное и очень точное описание крокодила, другого египетского чудовища. И на этом речи Ягве внезапно обрываются. 

 

42 — Последний ответ Иова: его духовный опыт 

 

1-6 "Я раскаиваюсь в прахе и пепле" (ст. 6). 

Иов согрешил из гордыни и по глупости, но этот грех не в том, в чем его искали друзья. Иов уже знал понаслышке о премудрости и всемогуществе Божием, но он оставался верен представлениям окружающей среды, сводя Бога к человеческим категориям морального воздаяния, и поэтому восставал и осмеливался требовать отчета. Теперь он узнал через непередаваемый духовный опыт, что Бог находится по ту сторону всех человеческих представлений и что отношение человека к Богу не может определяться понятиями морального наказания и вознаграждения. 

Нужно, по-видимому, пойти еще дальше. Что такое человек? Что такое человеческая праведность? Иов теперь отказался от всего того, что прежде так яростно защищал: он знает, что он всего лишь творение Господа и приемлет в смирении и уповании то, что вся его жизнь будет направляться Богом, Который является ее источником. 

В этой предельной самоотдаче, в предельной самоотрешенности Иов найдет правду — ту правду, которая исходит от Бога. 

 

Эпилог 

 

(гл. 42.7-17) 

 

После исповеди Иова возобновляется рассказ в прозе, который возвращает нас к идеям и атмосфере пролога. Ягве приходит к спорящим, чтобы рассудить их. 

7-9 — Друзья порицаются: они согрешили, ибо снизили тайну Божию. Они поручаются молитвенному заступничеству Иова. (Заметим, что Елиуй тут не упоминается.) Таким образом, здесь опять появляется мысль, что праведник может выступать заступником за грешников, как Авраам за жителей Содома (Быт 18.22 слл.), как Моисей за народ Израиля после истории с золотым тельцом (Исх 32.11) и т.д. Но идеи о том, что страдание праведника может искупать грехи других, тут еще нет. 

10-17 За проявленную в тяжком испытании верность Иов великолепно вознагражден. 

Как мы видим, здесь происходит возвращение к классическим идеям, довольно далеким от тех вершин, на которые возвели насречи Ягве. Должно быть, этот счастливый и наивный конец нужен был для того, чтобы современники автора приняли все остальное в книге, но, возможно, также и для того, чтобы трансцендентный и таинственный Бог предстал справедливым и благим. 

 

ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ 

 

Пробелы 

 

Дает ли Книга Иова решение проблемы воздаяния? В некоторомсмысле нет.  

В ней вообще не чувствуется веры в потустороннее воздаяние, которая проявляется в Псалмах 49 и 73 как выражение мистических надежд "бедняков Ягве". "Нынешние временные страдания ничегоне стоят в сравнении с той славою, которая откроется в нас", — утверждает апостол Павел в Рим 8.18. 

Не зная о солидарности людей и о возможности искупительного страдания за других, автор Иова не мог предусмотреть ценности человеческого страдания в соединении со страданием Христа, как ее выражает апостол Павел: "Восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь" (Кол 1.24). 

На этом этапе Откровения невозможно было пойти дальше. И все-таки, с определенной точки зрения, Книга Иова чрезвычайно важна: она ознаменовала собой решительный отход от старых представлений, характерных для "письменности мудрых", определила отношение человеческой души к Богу. 

 

Праведность бескорыстна 

 

Иов помогает израильской мысли оторваться от утилитарного представления о праведности, которого слишком часто придерживалась литература Премудрости. Вести себя и хорошо и соблюдать Божии предписания, для того чтобы быть счастливым на земле, — мудрость весьма близорукая. Иов уже в прологе показывает, что он пошел дальше этих забот; под конец речей Ягве ему достаточно знать, что он в руке Божией и все получает от Бога. Этот урок остается в силе навсегда: для нас, христиан, небо — это не награда за наши труды, не "проценты с капитала", но проявление Божиего милосердия. 

 

Бог и человек 

 

Конечно, Иов знал Бога понаслышке и даже знал Его как друга (в этом убеждает тон некоторых фраз, в частности 7.8; 14.13-15). Но при этом Иов оставался пленником представлений окружающейсреды и хотел втиснуть Бога в рамки человеческих моральных категорий. Придерживаясь человеческого представления о Боге и о Божией правде, Иов бьется во тьме: лик Друга часто исчезает за "примитив­ным образом яростного и склонного к произволу божества". Бога нельзя знать понаслышке, с Ним нельзя спорить, можно только через непередаваемый духовный опыт приобщиться к Нему и поклоняться Ему.  

После того как Бог явил Себя человеку как трансцендентный и таинственный Творец, человек должен отдаться Ему с детской верой и доверчивостью, он не должен больше утверждать, что его праведность исходит от него самого, но должен знать, что и ее он получаетот Бога. 

Как мы видим, книга Иова хорошо подготавливала к восприятию Нового Завета: Бог открывает Себя не богатым и мудрым, но малым и скорбящим, и Его замыслы любви непонятны, потому что ониосуществляются "безумием" Креста. Не человек спасается сам, посредством дел своих, но Бог оправдывает человека, даруя ему веру во Христа. 

И хотя истинное умиротворение дается человеку лишь Откровением Христа, все же духовный опыт Иова не теряет для нас своейценности. "Бог иногда поражает и угнетает таким образом, что черты Отца Небесного заволакиваются, и бедным растерянным человеческим существам не остается иной опоры, кроме слепой и доверчивой покорности". Мистики также отмечали эти распинающие испытания, при которых прибегать остается только к Иову ("Увы! Благородный, кроткий, достойный любви Господь небесный, каковы же Твои наме­рения в отношении нас? Как может Твоя рука быть такой тяжелой, когда сердце Твое так нежно?" — Сузо). 

Несмотря на свою неполноту, Книга Иова позволяет нам постоянно слышать голос Духа. 

 

Поучения 

 

Заканчивая, можно отметить два особых поучения, заключенныхв этой книге. 

Книга Иова представляет собой богодухновенный пример размышления над некоей тайной. У друзей-богословов была вера, но их богословские системы оказались для них важнее страданий друга; из своих логических построений они исключили человеческую драму. Книга напоминает о том, что неведение лучше слишком холодной ясности, а тоскующая человеческая любовь выше косной уверенности в своей правоте. Необходимо принять страдание, проистекающее из несоответствия веры в Бога и земного человеческого опыта, — достоверности веры и потрясающих драм человечества.

Мы думаем также, что Книга Иова учит нас тому, как говорить со страдающим человеком. Даже верные, даже окончательные объяснения, объяснения христианские это только слова, только теории, порой грубо ранящие живого человека. Утешающие могут тогда заслужить тот же упрек, что и друзья Иова, упрек в том, что они "затемняют пути Божии". Нужно ли даже говорить с тем, кого Бог подвергает "пытке" (со старым юридическим значением выпытывания)? Очевидно, только в тоне размышления, чтобы завязать диалог с Богом: подвергнутый испытанию друг должен воспринимать наши слова так, как если бы они исходили из глубин его собственного сознания. Тогда призываемый ко вниманию будет в состоянии открыть Бога, Который его вопрошает, и согласиться на свое участие в страданиях Христа.