Символ 15/ 1986  

 

Р. де Пюри 

 

БИТВА ИАКОВА 

 

Вероятно, не существует библейского писания, на которое мы, не опасаясь повториться, не ссылались бы столь часто, потому что всякий раз, когда мы произносим имя ИЗРАИЛЯ, говорим о детях Израиля, о народе Израиля, мы как бы возрождаем в памяти ту единственную и неслыханную битву, и которой Иаков победил Бога и получил свое новое имя: Израиль, победитель Бога. Дети Израиля — это дети победителя Бога, а сами они — тоже победители Бога, те, кто в своей вере неизбежно, если не пережил заново, то, во всяком случае, извлек что-то из битвы своего предка. Мы — народ Израиля, мы — нетинный Израиль. Однако необходимо, чтобы мы знали смысл имени, которое мы носим. А как узнать его, не попробовав иступить в эту борьбу? И самим не выйдя из нее победителями? 

Иаков вот-вот пересечет границу Ханаана. Обещание Бога вот-вот исполнится после двадцати лет тревоги, борьбы, труда, разочарований и последующих успехов. Двадцать лет тому назад Иаков ушел один, спасаясь от гнева своего брата, бежал, чтобы спасти свою жизнь, без малейшей надежды скоро вернуться на родину, которую он покидал. Тогда Бог явился ему во сне. Бог заключил с ним союз и благословил его. Бог сговорился с этим несчастным, этим бродягой и дал ему твердое обещание отвести ею в Палестину: «Эту землю, я отдам ее тебе и твоему потомству. Я тебя отведу в эту страну, так как я тебя не покину, прежде чем не выполню все то, что я тебе обещал». 

И Иаков отправился в путь, располагая лишь этим обещанием, которое было его единственным багажом, единственной защитой, единственной помощью. Оставалось только одно мрачное обстоятельство: встреча с Исавом. Но и этого одного было достаточно, чтобы все вновь подвергнуть сомнению. Иаков очень озадачен этим. Он вдруг осознает, до какой степени его возвращение было по сию пору и в еще большей степени окажется завтра подлинным чудом. Все, что происходит, — это лишь цепь невозможных вещей, и самая невозможная из всех еще предстоит ему. Исав выходит к нему навстречу с четырьмястами людей. Иаков подавлен при мысли об этой битве. Он чувствует, что пропал. Он боится. Он понимает, что именно с Исавом ему придется сражаться, чтобы вступить на Обетованную Землю. Он не догадывается, что его ждет совсем другая битва и что тот, кто его удерживает, не пускает, кто отделяет его от достижения жизненной цели, не имеет ничего общего с какой-либо человеческой силой, игрой судьбы, людским злом или волей случая, нет, это сам Бог, тот самый Бог, который дал ему обещание, взял на себя обязательство привести его обратно. Ему следует опасаться не гнева Исава, но гнева того, кого мы беспрестанно оскорбляем, которым пренебрегаем, которого позорим, приводим в отчаяние. Никакой людской гнев не смог бы нам помешать вступить в Царство Бога, ни даже войско Исава, пусть оно будет в сто, в тысячу раз больше. Только справедливый гнев Бога мог бы нас изгнать, должен был бы нас изгнать; и в самом деле, Иакову нечего представить в оправдание своего возвращения в отцовскую обитель, как любому из нас — в оправдание своего вступления в Царство Правосудия и Милости, в счастье детей Бога. Препятствия, которые встают на пути в Землю Обетованную, — страшны и непреодолимы, это те препятствия, которые все еще разлучают нас с теми, кого мы любим, — колючая проволока, болезнь, смерть. И вот надо понять, что это лишь детали, симптомы и что есть только единственное препятствие, одно-единственное обстоятельство, которое необходимо преодолеть, которого надо опасаться: несогласие Бога... Иакову жестоко откроется в эту ночь агонии, что за стечением обстоятельств, событиями, людьми, совпадениями, удачами и неудачами, усилиями, напряжением он имеет дело с Богом, только с Богом, лично с Богом. С Богом, скрытым во мраке истории, во мраке наших жизней. Именно его Иаков встретит, именно он внезапно явится; Исав — лишь тень, тень этого божественного несогласия, встречаемого Иаковом. 

Две жены Иакова, его слуги и его стада уже перешли брод. Иаков остался один. Один, как в день своего отбытия, один, как в час смерти, один, как узник и больной; одинокий, как всякий перед своим судьей. Никто не в силах помочь нам, никто не может нам прийти на подмогу в этой битве, когда все ставится на карту вечности. Рядом с Иаковом больше никого нет. Все, кто был, уже оказались по другую сторону неожиданной границы. Ночь. И вдруг какой-то человек показывается перед ним, какой-то человек бросается на него, чтобы помешать его движению вперед. 

Кто этот человек? Разбойник, скрывающийся в пустыне? Или Дьявол? Или совесть Иакова во плоти? Возникает острое желание узнать все это, и наша логика может заниматься этим вволю. Однако Писания точны; этот человек скоро ему скажет: ты сразился с Богом; и Иаков скажет: я встретился с Богом лицом к лицу. Нет нужды заигрывать с Писанием. Впрочем, «Израиль» означает не победитель Дьявола, но победитель Бога. Этот человек, который нападает на Иакова ночью, когда тот один, чтобы помешать ему вступить на Обетованную Землю и, несомненно, чтобы его убить, сам Бог, это Бог Авраама и Исаака, тот самый Бог, который за двадцать лет перед тем взял на себя обязательство привести его в эту страну. 

Казалось бы, Иаков должен покориться. Но Бог хочет, чтобы он сопротивлялся, чтобы он отбивался, боролся за свою жизнь, нет, более того, сражался за царство, за Землю Обетованную, за благословение Бога, за победу Бога, за спасителя, который родится две тысячи лет спустя. Сражаться с Богом, чтобы получить его благословение! Победить Бога, чтобы его обещание осуществилось! Читатель в полном замешательстве. Как даже мысль о возможности такой битвы может возникнуть?! Как, Иаков не уничтожен при первой же схватке? Бог всерьез сражается с Иаковом. Он на самом деле хочет помешать ему вступить на Святую Землю. И за ним — все мотивы и вся сила его правосудия, чтобы уничтожить Иакова. Но Иаков не дает сделать это. Иаков сносит не только первый удар, но и все последующие. Он сражается упорно, с невероятной, непонятной силой, долгими часами, до самого восхода солнца. И Писание добавляет: «Когда этот человек увидел, что не может его победить... он ему сказал: "Отпусти меня, так как уже всходит солнце"». И Иаков ставит ему свои условия: «Я тебя не отпущу, пока ты меня не благословишь». 

Нам трудно постичь это. Значит, был кто-то сильнее, чем Бог? Нов таком случае Бог не был бы Богом! А разве вся Библия не является отражением непреодолимой мощи Бога? Какой силой, каким оружием мог сражаться Иаков, чтобы победить Бога? И мы сами — какой силой, каким оружием могли бы мы это сделать? Очевидно, надо ответить: силой Бога. Оружием, о котором апостол Павел говорит в Послании к ефесянам. Кто мог бы победить Бога, если не сам Бог? Кто мог бы устоять против Бога, не имея оружия Бога? Только сам Бог. Или, точнее: милосердие и верность Бога, победившие его гнев, вот в чем смысл этой битвы. И если Иаков сумел выстоять, то только потому, что он верил слову, которое Бог дал ему. Он верил вопреки всему, вопреки самому Богу, что Бог сдержит слово. 

Возможно, в начале битвы Иаков, в своем страхе, искал другие виды оружия, стремился помочь себе присущим человеку здравым смыслом, опереться на свою волю, свою силу духа, свой опыт и страдания. Ему действительно угрожала гибель, опасность навсегда потерять свое достояние и быть убитым гневом Бога. Но по мере того, как он начинал чувствовать себя все более ущемляемым, слабеющим, все более отданным во власть единственного данного ему слова, более подчиненным этому давнему обещанию, сопротивление его росло, он становился сильнее, и часы страшной ночи проходили, а Бог не мог его победить. Оба человека катались, сцепившись во тьме, стараясь задушить друг друга. Они расходились, затем снова бросались друг на друга. Это была дикая и беспощадная битва не на жизнь, а на смерть, на вечную жизнь и на вечную смерть. Если бы Иаков не выдержал, наступил бы конец спасению человечества на границе царства, в которое люди никогда бы не проникли. Но оружие, которым владеет Иаков, непобедимо. И он не выпускает его, располагая всем, что нужно, что достаточно для победы. Бог бессилен против владеющего этим оружием, мечом Духа, то есть словом Бога. Да, Бог бессилен против самого себя, против того, кто верит в его слово. Битва может длиться всю ночь... Она может длиться всю нашу жизнь. Она может происходить бесконечно, превосходя пределы наших сил и наших возможностей противостоять страданию и мукам, ибо у нас есть непобедимое оружие, обещание: «Я буду с тобой, я тебя не покину». Мы знаем исход, конечную свободу. 

Но почему же Бог нападает на Иакова, ведь он сам должен был его привести? Откуда это внезапное сопротивление? Несомненно, причина здесь в том, что Бог хочет убедиться в силе и вере Иакова. «Ты хочешь теперь вернуться и завладеть большим богатством. Но по какому праву? И на чем ты основываешься?» Слова недостаточны для того, чтобы дать ответ на это. И потому вопрос, который Бог задает Иакову, перестает быть лишь словом, он принимает форму этого конкретного нападения, обязывающего Иакова ответить битвой, в которой он отдает все свое существо Слову Бога. Как иначе мог бы Бог установить, верит ли Иаков в то, что Его милость самая сильная и Его обещание бесповоротно? Богу подчас бывает нужно услышать от нас другой ответ, не только спокойное чтение катехизиса, он обрушивается на нас испытаниями, и тогда молитва, вера и надежда становятся оружием в этой рукопашной битве. 

В этой битве Иаков стал настолько слаб и вместе с тем настолько силен, что Бог больше ничего не может с ним сделать, сам становясь в какой-то мере его пленником. Бог — пленник союза, заключенного с Иаковом, и если Иаков держит этот союз, Бог больше уже не может освободиться. «Отпусти меня, — говорит Он, — так как светает. Отпусти меня, так как время этого таинственного испытания закончилось и еще не наступило время, чтобы я показался. Никто не может меня видеть и жить». 

И Иаков отвечает: «Я тебя не отпущу, пока ты меня не благословишь. Теперь я хочу этого благословения, которое ты мне обещал. Именно ради этого я сражался». 

Тогда Бог говорит Иакову: «Ты больше не Иаков. Ты не можешь больше так зваться. Иаков-плут умер. Иаков со своей самостью, своей притязательностью, своими иллюзиями и своей гордостью умер в этой борьбе. Ты будешь зваться Израиль, победитель Бога. Ты — человек, который уверовал и победил благодаря вере. Вся твоя жизнь и жизнь твоих потомков будет отмечена этой победой». 

Иаков в свою очередь хотел бы узнать имя Бога. Но тут Бог не уступает. Он себя не выдает. «Почему ты спрашиваешь мое имя?» Его имя останется скрытым и неизвестным до того дня, когда Бог придет на землю, чтобы сдаться в руки детей Израиля и чтобы позволить им победить его на кресте. Это будет открыто лишь Марии: «Ты назовешь его Иисусом, так как именно он спасет свой народ от его грехов». Это имя, это настоящее имя единственного, истинного Бога, побежденного Израилем, останется невысказанным до тех пор, пока Иисус Христос не откроет его, нося его. «Почему ты спрашиваешь мое имя?» И тут он его благословляет. 

Благословение его во власти веры Израиля, веры, которая упорствует до конца, так как Бог, давая свое слово, действительно выдал себя тем, кто поймают его на его Слове. Бог, который не может освободиться от Иакова, это тот Бог, который не может освободиться от своего Слова, который связан своим обещанием. Его благословение принадлежит Иакову — борцу, верующему, но ею имя остается ему, ему одному на вечность, имя выше всякого имени, перед которым преклонится любое колено. Побежденный и связанный Иаковом, Бог остается свободным и всемогущим благодаря этому имени, которое он ему не выдает. Тот, кто вынужден благословить Иакова, остается Господом, царем из царей, который свободно позволил принудить себя и вступил в эту смертельную схватку. 

Бог не называет свое имя. Но он благословляет Иакова. Бог остается Богом. Бог ускользает от Иакова и одновременно полностью сдается ему. Бог остается победителем и в то же время позволяет себя победить. 

В заключение надо отметить еще одну подробность: «Иаков, проходя Пенуэл, видит, как встает солнце... и он прихрамывал на одну ногу». Иаков получил рану во время схватки. Человек задел стык его бедра и вывихнул его. После ночи битвы Иаков получает не только новое имя, но и неизлечимую рану. Он больше не сможет ходить, как прежде. Даже его походка изменилась. Что из того, что он вышел победителем? После этой битвы, после этой встречи с живым Богом он никогда не оправится. Он не излечится от этой победы и от этого страдания. Израиль, победитель Бога, изувечен на всю жизнь. Он не сможет забыть, и нельзя, чтобы он когда-нибудь забыл, чего стоит победить Бога и людей одной силой Бога, одной верой в Иисуса Христа. 

Счастливы Церкви, которые получили ранения в великой битве, где побеждает только вера. Счастлив тот, кто уцелел в этой битве и не может с той поры сделать в жизни ни шага, не помня о том, что Бог для него сделал.