Символ 15/ 1986  

 

Ж.-М. Обер 

 

ПРОИСХОЖДЕНИЕ МИРА 

 

Проблема возникновения мира, его сотворения часто оказывалась в центре дискуссий между наукой и верой. В наше время, когда торжество науки стало ведущим фактором цивилизации, проблема эта приобретает особенную актуальность, хотя бы в связи с экологической обстановкой, возвращающей нас к вопросам взаимоотношений между природой и человеком. В этом плане вновь привлекает внимание христианское учение о сотворении, поскольку оно трактует не только вопросы возникновения мира, но также и даже преимущественно, смысл отношений человека к окружающему миру. С другой стороны, современные научные успехи поднимают ряд вопросов: новые представления о вселенной, о времени и пространстве, о происхождении человека и пр. Все сказанное обязывает богословие показать, что христианское учение о сотворении, основанное на библейском Откровении, не утратило смысла для современного человека и перед лицом научной интерпретации мироздания. 

 

Искушение согласования 

 

Прежде всего следует избежать искушения, состоящего в забвении того, что библейское рассуждение и рассуждение научное лежат в разных планах; именно потому они и не соприкасаются друг с другом, не могут друг другу противоречить. Они соответствуют двум типам познания, каждый из которых обладает лишь ему присущими особенностями. Они различаются как по литературной форме, так и по основной установке: библейский подход выражает состояние веры, экзистенциальную встречу с Богом; научный подход представляет собой попытку рационального и обобщенного объяснения действительности. 

Тем не менее, хотя эти типы познания и соответствуют различным проблематикам, это не означает, что между последними нет решительно ничего общего. Сколь бы ни были различны их пути, обе они обращены к одному и тому же предмету. А именно, если догмат о сотворении не конкурирует с научными данными о возникновении вселенной, он открывает ряд важнейших истин о человеке и тем самым вносит свой вклад в наше видение мира в целом. Таким образом, при обоих подходах, как бы несходны они ни были, происхождение мира рассматривается как процесс, развертывающийся во времени. 

 

Библейские данные 

 

Вне указанной общности не следует ожидать от библейского рассказа того, что не входит в его цели; это религиозное повествование, которое, используя образы и символику мифов Ближнего Востока, стремится передать простому человеку главную истину: Бог является создателем всего сущего, и все зависит от него, включая человека, который призван исполнить свое назначение. 

Ветхозаветное учение о сотворении мира нельзя сводить к первым главам Книги Бытия: отдельные его элементы мы находим во всех священных книгах — исторических, пророческих или учительных, причем характерной особенностью является исключительное разнообразие выражение, применяемых для обозначения творческого акта Бога. 

Как можно резюмировать ветхозаветное учение о сотворении? 

Попытаемся выразить его в следующих положениях: 

1.             Прежде всего, следует подчеркнуть, что библейское повествование, не претендуя на научное описание происхождения вселенной, преследует одну-единственную цель: передать людям сведения, которые лежат в основе устроения их спасения и касаются замысла Божия относительно мира и людей и характера взаимоотношений с ними Бога. 

2.             Более того, в соответствии с многими текстами, Бог постоянно продолжает свое дело сотворения; сотворение не является неким изначальным изолированным моментом, ибо в этом случае вселенная оказалась бы предоставленной самой себе; отношение Бога к своему творению не ограничивается одним актом сотворения; сотворение выражает постоянную связь Бога со своим творением и в первую очередь с человеком. В псалмах и у Второ-Исаии (Исайя, гл.40-66) этот момент особенно подчеркнут. 

3.             Описание творческого акта Бога не предполагает предсуществования материи; речь всегда идет о сотворении ex nihilo

4.             Сотворение есть акт личностного Бога, а не какой-либо космической энергии в духе пантеизма. 

5.             Дела Божии — благи и несут на себе следы его прикосновения. Оптимизм этой позиции крайне существен, ибо он исключает всякий дуализм, рассматривающий мир как арену столкновения доброго и злого начал. Если в мире действуют силы зла, они все равно подчинены Богу, через доброту которого только и возможно существование всякой твари. 

6.             Человек с его главенствующей ролью в мире является вершимой творения и создан по образу и подобию Божьему. Этот фундаментальный момент будет центральным в наших дальнейших богословских рассуждениях по причине его исключительной важности в определении призвания человека в этом мире. 

В Новом Завете эти представления получают новый аспект н всю полноту своего значения в христологическом контексте, составляя наиболее важную часть в осуществлении спасения через Иисуса Христа. 

В самом деле, сразу же и в самой торжественной форме, например у апостола Павла, возвещается о тесной связи творения с воплощенным Словом Божьим: «Ибо им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все им и для него создано. И он есть прежде всего, и все им стоит» (Посл, к колосянам, гл. 1, ст. 16-17); или у апостола Иоанна: «Все чрез него начало быть, и без него ничто не начало быть, что начало быть» (Еванг. от Иоанна, гл. 1, V 1. 3). Следовательно, Божественный Логос был создателем, вочеловечился и стал Искупителем. Совершенно очевидно, что догмат о сотворении не может быть отделен от христологических догматов и эсхатологической перспективы спасения: действительно, воплощением Слова осуществляется преобразование мира, возвещавшегося пророками («Я творю новое небо и новую землю» — Исайя, гл. 65, ст. 17), преобразование в новом творении («новая тварь» — Посл, к галатам, гл. 6, ст. 15). Окончательный смысл творческого акта Бога раскрывается в смерти и воскресении Христа: это осуществление истории спасения путем нового творения, в котором старое творение не уничтожается, а прогрессивно преображается. Стало быть, тема о сотворении — это приглашение с верою во Христа встать на путь, ведущий в Царство Божие, путь к обновленному творению, в котором «будет Бог все во всем» (I Посл, к коринфянам, гл. 15, ст. 28). 

Библейские данные о сотворении всегда были в христианском учении отправной точкой для многочисленных построений, в которых широко использовались понятия античной философии, в частности философии Платона. В согласовании христианских доктрин с античной философией особенно значителен вклад Блаженного Августина. Не приводя подробно его взглядов, мы ограничимся некоторыми результатами его рассуждений, которые могут оказаться полезными для современного понимания сотворения мира. 

 

Сотворение как Божественное Откровение

 

Именно этот смысл сотворения как основную форму Божественного Откровения особенно подчеркивал апостол Павел : «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое его, вечная сила его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Посл, к римлянам, гл. 1, ст. 19, 20). 

И все же такое Откровение оставалось неполным, особенно для человечества, погрязшего в грехе, гордыне и ослеплении разума и сердца. Вот почему для христианина Откровение в Сыне является окончательным и совершенным, таким Откровением, в котором Бог обнаруживает свой замысел любви. 

Окончательное Откровение не разрушает и не упраздняет Откровения в сотворении; наоборот, оно его выделяет и подчеркивает в его истинном контексте, ибо это всегда один и тот же Логос-Творец и Логос Воплощенный. После всех творений Божьих, которые несут признаки сходства с Создателем (особенно человек, созданный по Его подобию), сам Сын Единородный, наделенный полным сходством и тождеством с Отцом, снисходит до нас, чтобы предоставить нам возможность истинной встречи с Богом. Вот почему, размышляя о сотворении как способе Божественного Откровения, нельзя забывать о коренном несовершенстве такого пути познания Бога: Господь одновременно и присутствует в сокровенных глубинах сотворенного, которое хранит знаки такого присутствия, и бесконечно несходен с ним, оставаясь совсем иным. Тайна сотворения как путь встречи с Богом заключена в соединении имманентности и трансцендентности Бога миру. При этом следует помнить, что всякое творение было предвосхищено в Сыне, который есть совершенный образ Отца и которого Писание именует первенцем творения. Отметим, наконец, что в творении, являющем собой шедевр ad extra Троичного Бога, всегда присутствует Святой Дух, как отражение, пусть несовершенно, той Божественной Любви, которую Господь щедро изливает на все, что творит. 

Другими словами, сотворение мира, неотделимое от Христа, обретает смысл лишь как выражение Богом самого себя, творящим ради славы своей. Поэтому проблема сотворения требует от человека чрезвычайной серьезности; хотя человек и призван управлять природой, он должен делать это только во имя Бога и во всем уважать его волю. Именно такой смысл и закрепил Второй Ватиканский Собор за автономностью земной деятельности человека. 

 

Сотворение и наука

 

Есть один аспект догмата о сотворении, который пересекается с современной наукой; это вопрос о возникновении мира, которым занимается космология в современном понимании этого слова. Как мы уже видели выше, идея сотворения не исчерпывается проблемой возникновения мира. Ибо сотворение прежде всего выражает отношения зависимости всего сущего от Бога, причем зависимость эта не отнесена к началу времен, а действует постоянно таким образом, что всякая тварь, включая человека, живет и функционирует только благодаря постоянству творче­ского Божественного воздействия. 

Только через веру мы можем знать, что мир имел начало, что его существование не уходит в бесконечность времен. Фома Аквинский полагал, что гипотеза мира, существовавшего всегда (как думал Аристотель), не противоречит идее сотворения; так как эта идея прежде всего выражает отношения зависимости, то распространение ее на бесконечность нисколько ее не упраздняет и сохраняет все ее значение. Бесконечный мир нуждался бы в Боге в такой же, а скорее даже в большей мере, чем мир конечный. Эта традиционная концепция делает беспредметными нашумевшие в прошлом веке дискуссии между материалистами и спиритуалистами о вечности мира; те и другие связывали существование Бога-Творца с возникновением мира, при этом одни использовали это в качестве аргумента против существования Бога, другие — как аргумент, подтверждающий существование Бога. О том, что мир когда-то начал быть, мы узнаем только из веры и потому не можем доказывать это рациональными аргумента ми; единственным аргументом в этом смысле может быть лишь отсутствие противоречий с данными науки. А наука не в состоянии опровергнуть принципиальную возможность начала мира, ибо оно не доступно исследованию. Предметом науки является то, что измеримо, а абсолютное начало мира неопределимо, ибо определить — значит соотнести с чем-то другим; но небытие не может служить точкой отсчета. Следует добавить, что обусловленность существования, которую мы имеем в виду, говоря о религиозном смысле сотворения, лежит вне сферы объективного наблюдения. Постоянно действующий творческий акт Бога теология относит к уровню первичной причинности, в отличие от причинности вторичной, составляющей предмет научного исследования. Во-первых, наука, при установлении своих понятий, не нуждается в гипотезе существования Бога; идея Бога не поможет науке в ее трудностях; Бог не может служить «затычкой» для пробелов научного знания. Величайшая ошибка примитивной теологии состояла в страхе, что наука может угрожать данным веры (осуждение Галилея, недоверие к дарвиновской эволюционной теории, клерикальная подозрительность по отношению к психоанализу). 

Во-вторых, наука никогда не сможет доказать несуществование Бога-Творца ни на путях проникновения в тайны прошлого, ни в результате убежденности, что не нуждается в гипотезе Бога для своего дальнейшего развития. 

Иначе говоря, Божественная активность в мире не замыкается напрямую с активностью творения, которое исследует наука, но пронизывает ее изнутри, сообщая ей жизнь и собственную плотность. И легко понять, что даже такая доктрина, как эволюционное учение, была воспринята некоторыми людьми как глубоко религиозная, ибо Божественная причинность, не затрагивая вторичной причинности живых существ в их историческом развитии, основана на акте Творца, который не подлежит объективному исследованию. 

 

Сотворение и активность человека 

 

Исходя из приведенных выше основных библейских данных о человеке, можно сказать следующее. Богоподобие человека не является качеством, вторично привнесенным в его структуру; неверно думать, что человек сначала был сотворен, а затем наделен образом Божьим. Богоподобие человека входило в изначальный замысел: вся его структура и личность сотворены по образу и подобию Божьему. И это имеет огромное значение, ибо развитие Божественного плана в истории спасения всегда связано с призывом к совершенствованию и уподоблению Богу через спасительное вмешательство Христа в человеческую историю. Во Христе человек призван все более походить на Бога, как любой из сыновей походит на отца; это призвание адресовано ко всему сотворенному сущему и определяет все возможности человека к возрастанию: «Человеческое возрастание, - как говорил папа Павел VI, — составляет как бы результат исполнения нами нашего долга». Другими словами, сотворение человека по образу и подобию Божьему есть главная предпосылка устроения спасения и снискания благодати, придающая смысл всему библейскому Завету, воплощению и эсхатологическому завершению. 

Другое библейское указание выражает космическое назначение человека, которым наделил его Творец; речь идет об организующей роли человека во вселенной. Этим подчеркивается высокое достоинство человеческой деятельности, достоинство его усилий, направленных на плодотворную реализацию дела, которое Господь вверил человеку как творцу. Социальные конфликты и экологический кризис должны напомнить нам о том, что человек не может действовать, как ему вздумается, во вверенной ему области, в частности допускать расхищение благ или их присвоение привилегированным меньшинством. В связи с этим можно было бы сослаться на современную теологию труда, а также на учение о всеобщем и универсальном достоянии благ на земле, о котором нам напомнил Второй Ватиканский Собор. Таким образом, христианская вера в сотворение нисколько не утратила своего значения перед лицом научно-технического прогресса; напротив, понятая во всей своей глубине, она позволяет на деле осуществлять нашу веру в ответ на запросы современности.